Погрузившись в душу Могрима, я нашёл там суровую, гулкую мелодию — в ней слышался звон молотов о наковальню, грохот обвалов в глубоких шахтах и отголоски древних, гортанных песен. Песня мёртвого мира, которая сохранилась только в душе последнего из его сынов.
Я начал бережно воспроизводить этот сложный аккорд с помощью магии воздуха, концентрированно направляя звуковой поток на заготовку в гнезде артефакта. Аня, сосредоточенно нахмурившись, своей магией «заморозила» возникшую в кристалле интерференционную картину, не прикасаясь к заготовке — любое физическое воздействие могло бы исказить узор напряжений.
Яна, не отрываясь, следила за показаниями приборов, фиксируя воспроизводимый мной сигнал.
— Частота стабильна, — тихо докладывала она. — Амплитуда держится.
— У меня всё, — сообщила Аня.
Я прекратил генерировать звук. Теперь Яна должна провести контрольное считывание и убедиться, что спектр сигнала совпадает с тем, что она зафиксировала во время записи. Проверить, правильно ли я воспроизвёл мелодию души, она, конечно, не могла, но убедиться, что артефакт воспроизводит её верно было в её силах.
— Интерференционная картина чёткая, — вынесла она свой вердикт. — Идентична исходному сигналу.
Дед, стоявший с ней рядом, кивнул, подтверждая.
— Вот и всё, ключ готов, — сказал я, отнимая руку от лба Могрима.
Могрим открыл глаза. Он с каким-то удивлением посмотрел на свои ладони, потом на меня.
— Я что, всё ещё жив? — в его голосе прозвучало замешательство. — Ты же сказал, тебе нужна моя душа.
— Ну да…
До меня не сразу дошёл смысл его вопроса. А когда дошёл, я замер. Он что, всё это время думал…
Чёрт. Я даже представить себе такого не мог. Для меня принести в жертву союзника, друга, неважно ради каких важных дел — было бы чем-то немыслимым, противоестественным. Я списал его спокойствие на выдержку воина, а он, оказывается, просто шёл на смерть.
— Погоди… ты думал, я заберу твою душу? И вот так просто согласился?
— Ты же сказал, мы отомстим… — пробормотал гном.
Я не нашёл слов. Я просто шагнул к нему и крепко, до хруста, обнял этого твердокаменного, невероятно мужественного гнома.
— Дружище, ты что, нет! — наконец выдохнул я. — Я бы… да я бы просто не смог так поступить! Живи, Могрим из клана Каменной Секиры! Твоя душа и твоя секира ещё пригодятся, чтобы бить врага!
ㅤ
До усадьбы доехали все вместе, на двух машинах — вторую пригнал Ратмир. После того как они с Могримом ушли в казарму, а девчонки с дедом — в дом, я задержался в машине. Нужно было сделать самый сложный звонок за этот вечер.