Дэмиан произносит все эти слова с такой легкостью, будто это норма жизни. И про демона и приручить, и про убить своими руками. Хотя нет… сейчас он не блефует!
Макс тоже это понимает. И предложение, которое он, кажется, так сильно хотел получить — по крайней мере, намного больше, чем моей попытки помочь ему с самопрощением, — вгоняет его в ступор.
В воздухе смешивается столько эмоций, что кружится в глазах. Это не магия, это что-то другое, сильное. То, с чем я не справляюсь. Как же не вовремя.
— Я и так сейчас могу сдохнуть. Зачем мне ради вас напрягаться? — решает Макс.
Пытаюсь сконцентрироваться, уловить сквозь помутившееся зрение каждую его эмоцию, и нащупываю нить. Точнее рычаг!
— С того, что там, за Гранью, ты увидишь тех, кого любил. Сможешь ли ты посмотреть им в глаза, Максимилиан? Может, поэтому ты все еще жив? Боишься их разочарования! — спрашиваю я, и в этот раз попадаю в точку.
— Стерва! — гаркает он так, что цепи вновь ходят ходуном. Срывается с места.
Дэмиан тут же закрывает собой, но Макс не останавливается. Отчаянный рык выходит из его груди. А он продолжает, даже когда кандалы сдирают кожу на запястье до костей.
— Кто посмел⁈ — рык.
Демон очнулся!
Комната создания сотрясается еще сильнее. Одна цепь рвется. Демон тенью летает по стенам, пытаясь то ли остановить Маска, то ли нас запугать.
— Рви гребанные цепи, Максимилиан, или клянусь, я тебя за Гранью достану! — угрожает Дэмиан.
И Макс бьется в цепях так, что все вокруг начинает дрожать и кружиться.
Или это не все вокруг, а у меня в глазах. Зрение теряет фокусировку. Меня ведет в сторону, но успеваю схватить темного бога за рукав.
— Яра!
Чувствую, что повисаю на горячих руках, должна стоять. Все-таки слабачка!
Сквозь полузакрытые веки вижу, как рвется вторая цепь, а затем голос…
— Ты опять ошибся, Шад… Она предаст вновь…
Парам
«Ромашка, все закончилось.» «Слышишь?» «Ты уже начинаешь опять дико меня злить». «Ты очнешься или нет? Нет, неправильный вопрос. И вообще, это не вопрос был. Это приказ: очнись! Другого варианта у тебя нет». «Ладно дрыхни. За нас обоих хоть выспись. А я тебя покараулю. Но будешь мне должна». «Яра. Яра, открой уже глаза».
— Да что такое? — ворчу, ибо этот голос в голове не затыкается.
Еще и жарко так, что сейчас расплавлюсь.
Ворочаюсь, но толстое одеяло, накинутое на меня, никак не хочет сползать. Приходится разлепить глаза, чтобы избавиться от неудобств. А как только зрение фокусируется, обнаруживаю, что неудобство уже не главная проблема.
Где я? Этот деревянный потолок я вижу впервые. Как и саму комнату. Одно окно. Тонкий тюль, фиалка в горшке на подоконнике. Резной шкаф, возле которого лежит мой походный мешок.