Дэмиана, голос которого ввинтился в голову, рядом нет. Здесь вообще никого, кроме меня нет. А я в кровати под тяжелым одеялом.
Наконец-то скидываю его. Становится прохладно. Ночная сорочка, надетая на меня, но не моя, влажная и быстро остывает.
Прислушиваюсь, пытаясь понять, что происходит вокруг, но звуков неслышно. Тогда второй вопрос: как я тут оказалась. Последнее, что помню…
— Демон! — подскакиваю.
Я была в комнате сознания. Говорила с настоящим Максимилианом. И была там не одна. Дэмиан тоже присутствовал. Более того, он сказал, что убил свою мать, и что демон всегда с ним.
По телу проходит дрожь. Воспоминания обрушиваются таким потоком, что теряю связь с реальностью, и не сразу замечаю, как открывается деревянная дверь.
— Очнулась, — губы Бьянки растягиваются в улыбке.
Я внимательно приглядываюсь к ее целехонькому боевому костюму, ищу взглядом подвеску. Последнего нет.
— Ты чего? — пугается брюнетка, когда я рефлекторно отступаю к кровати и пытаюсь сообразить, где мой камертон.
— Тише, Яра, все закончилось. Вы заставили Макса разорвать цепи, а мы с куратором прилично подпалили ему хвост, — сообщает Бьянка.
Затем, сообразив, ныряет пальцами за горловину и показывает свою подвеску. Вот же! Напугала до демонов.
— Подпалили хвост? — сморгнув, переспрашиваю я.
— Высший демон, еще из первых творений Шада, ловким оказался. Едва Дэмиан вернул тебя, а иллюзия лопнула, эта тварь обратилась в черный дым и бросилась наутек. Жаль, конечно, что ловушку не успели доделать. Но поверь, мы прилично его потрепали. Если он не умрет от ран, то долго будет прятаться без сил, — сообщает девушка. —
Убедившись, что я ей верю и нападать не собираюсь, проходит к мешку, чтобы положить в него книгу.
— Как себя чувствуешь? Ты всех до жути напугала. Шесть лекарей тебя осматривали, пока спала, — сообщает Бьянка.
— Шесть лекарей? Зачем так много?
— Ну так ты и спала шесть дней, — отвечает она.
— Сколько?
В ответ смешок.
— Мы тоже сначала не поняли, что с тобой происходит. По всем показателям здорова. А оказывается, не волноваться нужно было, а подарки тебе готовить, — Бьянка вновь говорит что-то невнятное, а затем велит. — На запястье свое глянь.
Смотрю, и тут же глаза лезут на лоб.
— Ах ты ж…!
— Речь контролируй! — предупреждает Бьянка. — Да-да, все после первого боевого задания снимают с себя образ милых барышень. А учитывая, что пережила ты, так ругаться вообще в порядке вещей. Но все же не перед носом у старшей.
— Да я не это хотела сказать, — обиженно кошусь на Бьянку, а она — на меня. — Или это, — приходится признать.