— Я сказал тебе остановиться! — рычит мне в спину.
Но я не дура, чтобы слушаться этого гада! Всю жизнь мне испортил. Уже и по коридорам академии спокойно пройти не могу.
С трудом врагов обвела вокруг пальца. А теперь самый страшный враг — проклятый Дэмиан Сэйхар — решил сыграть со мной в догонялки!
Залетаю за угол, надеясь, что этот гад уймется и отстанет, но нет. Он глыбой вырастает прямо передо мной! Отшатываюсь, а он хватает за руку, будто имеет на это право после всего, что сделал.
— Пусти! — рычу, глядя в его зеленые глаза.
Бежал, гад, а даже не запыхался. Только темные волосы немного растрепались. «Разве богу такое к лицу?» — так и хочется съязвить, но уйти сейчас важнее, чем скандалить. Хотя с ним разве иначе бывает?
— Пустил бы, но ты опять начнешь убегать. Не устала?
— А чего ты пристал-то? Некого больше кошмарить? — рычу на бога, и плевать мне на его гнев и на все возможные последствия.
Уже прошла и даже выжила вопреки всему. А этот мерзавец… Он даже не знает, сколько слез я из-за него пролила. И не узнает!
Потому что все, что у меня для него осталось — это ненависть, прикрытая раздражающей его маской равнодушия.
— Пристал? — хрипит Дэмиан.
И смотрит так, будто я должна сейчас сказать, что он ослышался. Ну да, таким ведь как он не отказывают.
— Именно! — повторяю холодно, и его люто это бесит.
Секунда и этот проклятый бог хватает меня за талию и притягивает к себе так резко, что буквально впечатываюсь в него всем телом. Хочу отшатнуться, но вместо этого оказываюсь прижата спиной к стене.
Ее камень холоден настолько же, насколько горчи мышцы Дэмина, бугрящиеся под белоснежной дорогой рубашкой.
— С ума сошел⁈ — рычу в гневе.
А он и думает пугаться. Выбирает самый тихий, почти интимный тон.
— Всего лишь показываю, тебе, наивная Яра, что значит «приставать», — говорит, обжигая губы дыханием.
Его рука скользит вверх по моему предплечью до самой ключицы, и даже одежда не спасает. Я чувствую, как горячи его прикосновения. Чувствую даже узоры на кончиках пальцах, оставляющих огненные дорожки после себя.
Вздрагиваю, чудом опомнившись, и толкаю его что есть силы, но толку-то? Эта каменная глыба даже не отшатывается.
— Что тебе от меня нужно? — вскидываю подбородок, наплевав на непозволительную близость. — Так бесит, что я все еще жива, что решил лично доконать?
Зеленые глаза вспыхиваю от злости.
— Хотел бы я твоей смерти, то давно бы это сделал, — говорит он.
И сомневаться в словах не приходится. Этот — может!