Значит, у него еще есть желания. А раз есть желания — то его можно вернуть к свету, несмотря на тот ужас, который он пережил.
— Меня зовут Яра. Ты меня слышишь?
В ответ тишина. Но за прядями волос, отчасти закрывающими лицо, замечаю еще одну безумную ухмылку. Он притворяется, что не слышит.
— Я тебе не враг. Я пришла помочь и не уйду, пока ты не ответишь мне.
— Себе помоги, — голос хриплый, почти нечеловеческий.
Совсем не похож ни на тот, которому подражал Табриус, ни на тот, который я слышала в видениях.
Оно и неудивительно. Беззаботным и счастливым был когда-то Макс. Но жизнь сломала его. Он превратился в ком отчаяния и боли. Не демон связал его по рукам этими цепями. Макс он сам.
— Так не получится. Я не могу помочь себе. Но могу помочь тебе. А ты единственный, кто может помочь мне и моим друзьям, Максимилиан. Ты должен выгнать из себя демона. Иначе мы все сегодня умрем.
— Вот и славно.
— Не боишься смерти?
— Жду ее, глупая девочка.
— Думаешь, она освободит тебя от боли?
Макс поднимает голову, и за прядями огненных волос я вижу его глаза. С виду, как у человека, но душа расколота на тысячи кусков.
— Да что ты можешь знать? Иди отсюда и проведи свои последние минуты с пользой. Сексом, что ли, займись. Не то умрешь девственницей.
Кажется, Макс пытается меня задеть. У него не получается. Я начинаю видеть больше.
— Ты мучишься не от боли, твое проклятие страшнее, — шепчу, зная, что он и так меня услышит.
Взгляд пленника меняется. И этого достаточно, чтобы убедиться, что я нащупала верную нить.
— Сильнее боли только вина, верно, Макс?
— Заткнись!
В точку. Вот почему он позволил демону себя покарать.
Глаза Макса вспыхивают. Он рыпается, будто готовый убить, но цепи сдерживают. Трещат, обещая сорваться.
Кажется, это хорошо. Злость — признак того, что он все еще чувствует. Значит, можно достучаться. Боюсь, что Дэмиан может вмешаться, но пока что он, не двигаясь, стоит позади. Что тоже странно.
— Ты не виновен в их смерти, Максимилиан!
— Я сказал тебе заткнуться! — не крик, а вой раненого зверя.
— Смертные не могут все контролировать. Ты ее любил, ты бы отдал за нее жизнь, но система была против вас. Это не твоя вина, Макс!
— Ты… Глупая девчонка, замолчи уже. Замолчи, слышишь⁈ — рычит он, исходя слюной. — Кто ты такая, а? Кто ты такая, чтобы делать вид, что ты меня понимаешь? Твою жену и ребенка убили из-за тебя?
Не знаю, что заставляет меня замолчать. Его душераздирающий взгляд или то, что он говорит. Но его невыносимая боль будто бы становится моей. А ответить нужно. Нужно собраться. На моих плечах четыре жизни…