— Увидел? Со мной всё хорошо.
— Не уверен в этом, — мягко возразил я.
— Да что ты привязался? Какое тебе до меня дело?
В голосе Елены не было грубости. Скорее удивление, что кто-то о ней беспокоится. И она явно не хотела, чтобы ее видели в таком состоянии.
— У нас двое раненых, — сказал я. — Тихон и Ратибор. Их надо перевязать. Ты обещала зайти с утра. Я беспокоился о них, поэтому и пришёл сюда.
Она закрыла глаза и запрокинула голову, стукнувшись затылком о камень.
— И правда, я ведь обещала… — Голос её стал глухим. — Прямо сейчас я не смогу прийти. Чуть позже.
— Тогда, может, дашь зелья? Скажешь, как его применять и я всё сделаю сам.
— Да, — тяжело вздохнула она. — Сейчас подумаю.
Повисла тишина. Свеча потрескивала. Ника на моём плече сидела тихо, как мышь, — даже не пискнула ни разу, что на неё было совсем не похоже.
— Может, поешь кашу? — спросил я, кивнув на миску в своей руке. — Еще тёплая, я утром приготовил. Очень вкусно получилось.
Елена удивлённо посмотрела на меня. На лице мелькнула усталое удивление. Будто она только сейчас поняла, насколько необычно выглядит вся эта ситуация со стороны. Она сидит в подвале привязанная, одетая в одну ночную рубашку, а я предлагаю ей кашу.
Ника, спрыгнула с плеча и деловито засеменила к Елене.
Панда сначала уселась напротив девушки, заглянув в глаза, а потом и вовсе улеглась, положив голову ей на босые ноги.
Видимо, у Елены закончились силы на сопротивление.
— Ладно, давай свою кашу, — произнесла она наконец. — Поем уж.
— Вот и хорошо, — обрадовался я и поставил тарелку рядом, затем спросил:
— Позволишь, я тебя развяжу? Ведь неудобно есть связанными руками.
Она взглянула на меня, и обречённо вздохнула.
— Да, пожалуй. Ты ведь иначе не успокоишься.
— Ага, кивнул, улыбнувшись небольшой победе. Повозившись несколько секунд расплёл нехитрый узел.
Её руки бессильно упали. На тонких запястьях алели следы — верёвки были затянуты довольно сильно.
Она осторожно разминала пальцы, морщась от боли. А я задумчиво произнёс:
— Как же ты есть будешь? Я ведь ложку не взял.
Елена тихонько рассмеялась. Кажется, она всё это время была на пределе, а теперь напряжение стало отпускать.
— Сходи в дом. Ложки на столе у окна.
— Сейчас, — кивнул я, и бросился к выходу из погреба.
Вихрем взобрался по лестнице и побежал к крыльцу.
Влетел в дом Елены, нашёл глиняную кружку с ложками на столе, схватил первую попавшуюся и бросился обратно.
Спустился вниз, едва не свалившись с крутой лестницы, и протянул добычу голодающей.
Осторожно снял импровизированную крышку с миски и отошёл к соседней стене, давай Елене пространство.