— Однажды обязательно, — улыбнулся я. — От этого никуда не уйду.
— Если судить по объёму живота, ты пока только приближаешься к большому купцу, — ехидно заметил Павел, услышавший наш разговор.
— Это не живот! — обиделся Борис и хлопнул себя по пузу. — Это жизненный опыт! Каждый пуд нажит честным трудом!
— Знаем мы твой честный труд, тарелки по тридцать медяков.
Рядом со мной появился Ратибор. Он уже почти не хромал, глаза горели тем самым огнём, который у бардов не гаснет даже на смертном одре.
— Макс! — он растопырил здоровую руку, будто собрался обнять меня на расстоянии. — Я тут слышал твою речь! Из тебя бы вышел отличный бард, ты подумай. Я научу тебя складывать стихи, а артистизма тебе и самому не занимать. Ты мог бы объявлять мои номера и зазывать людей на выступления!
— Благодарю, — я едва не закашлялся от неожиданности, — но я всё же больше по готовке. Выступления — это не моё.
На моё плечо вновь забралась Ника. Она потопталась на моём плече принялась попискивать на окружающих, топорща хвост и ероша шерсть. А чего все эти люди по очереди подходят к её хозяину и что-то от него хотят. Зовут куда-то. Предлагают что-то не вкусное. Того и гляди утащат, а потом кто ей вкусняшки дарить будет? Хотя, если разобраться, вопрос ещё, кто чей хозяин.
— Я понимаю, — ничуть не расстроился Ратибор. — Но спасибо тебе, что организовал для меня выступление. Пускай рука меня подводит, но сегодня я сыграю так, что вся деревня потом будет судачить и внукам рассказывать об этом вечере!
— Уже предвкушаю, — кивнул я.
— Ну ты, конечно, шустряк, — Анатолий похлопал меня по плечу. — И с толпой управился, и людей на вечер собрал. Уже знаешь, чем будешь угощать?
— Конечно! — ответил я. — Правда, хватает и других вопросов.
Я оглядел пустой двор, в котором нужно было устроить ужин.
Мой взгляд зацепился за старосту, который терпеливо стоял у калитки и ждал, пока схлынет первая волна разговоров и суеты, и лишь после этого неторопливо направился к Николаю.
Мне показалось, что он был напряжён. Его взгляд скользил по присутствующим во дворе, будо староста пересчитывал нас, оценивая силы. И ведь все люди не знакомые, а значит и староста лишён поддержки своих.
— Ну что, — первым нарушил тишину Анатолий, заметив Сергея. — Теперь можно и поговорить спокойно?
— Теперь можно, — кивнул староста и повернулся к Николаю. — Ты не серчай, что так вышло. Я пытался Петра перехватить до того, как он народ поднимет, да не успел.
— Значит, ты знал, что он это затевает? — спокойно спросил Николай.
— Догадывался, — Сергей поджал губы. — Потому к тебе и поспешил, хотел предупредить, поговорить без суеты.