К нам подошёл вчерашний плотник, Сидор. Он постоял пару секунд с хмурой миной, затем изрёк:
— Ты уж прости Николай, не прав я был, — затем искоса взглянул на Павла. — Ты зайди сегодня, посмотрим, чем помочь смогу и какие инструменты понадобятся — поделюсь.
— Ты лучше за работу возьмись, — ответил ему Павел. — А вместе мы вмиг всё закончим.
Наконец толпа умолкла, а староста объявил.
— Раз так, сегодня вечером будем решать дальнейшую судьбу Петра. Соберёмся в моём доме, места там немного, но…
— Зачем ютиться? — громко спросил я. — У Николая во дворе места предостаточно. А я организую достойный ужин, для уважаемых людей деревни.
Меня всё еще трясло от адреналина, и я чувствовал, что меня несёт. Но благодаря поддержке Николая, страх отступил на задний фон.
— Да, хорошая идея, — поддержал меня Анатолий.
— А ты чего молчишь? — Павел взглянул на расслабившегося было Бориса. — Забыл, что обещал?
— О да, прекрасная идея! — тут же воскликнул купец. — Я такой еды в жизни не ел! Заодно и оцените, на что Макс и Николай способны.
— А еще, будет выступление барда Ратибора! — добавил я.
Всё это время, староста пытался вставить хоть слово, но ему не удавалось. И лишь когда мы умолкли, он наконец-то объявил:
— Так тому и быть, — объявил Сергей, явно недовольный тем, что окончательно потерял инициативу. — Вечером соберёмся во дворе у Николая и будем решать, как жить дальше, в мире и согласии, или в распрях и ссорах.
Суета перед открытием
Улица наконец опустела.
Вслед за уже бывшими товарищами плёлся поникший Пётр. Плечи его были опущены, голова склонена, и шагал он так, будто нёс на себе что-то очень тяжёлое. Ни разу не обернулся.
Перед таверной осталось человек пять. Деревенские переминались с ноги на ногу и вполголоса переговаривались, бросая в нашу сторону любопытные взгляды. Видимо, чего-то ждали, то ли продолжения, то ли объяснений, то ли просто обсасывали подробности такого зрелища.
— Ну ты, Макс, дал, — Павел подошёл и покачал головой. — Толпа тебя как завороженная слушала. Ты от этого Петра мокрого места не оставил.
— Ага, поддержал Анатолий. — Мне самому стало интересно, чем он таким накормил Волоха, что от него лишь брызги остались.
Николай, всё это время задумчиво стоял у ворот. Он тягостно вздохнул, потом повернулся к нам, улыбнулся, шагнул и крепко обнял меня. Ника, сидевшая на плече, возмущённо пискнула, зажатая между нами.
— Спасибо тебе, — произнёс Николай. Голос у него был усталый, и чувствовалось, что эта ситуация далась ему непросто.
— Одно дело делаем, — улыбнулся я.
— Да ты сегодня сделал кое-что такое, что мы с Колей и год бы не разрешили, — покачал головой Анатолий.