Люди зароптали. Пётр с ненавистью уставился на меня.
— Было такое? — спросил я, поглядев сначала на старосту, но увидев, как тот собирается юлить, указал ему взглядом на Бориса, который был свидетелем их разговора.
Староста шумно вздохнул и ответил.
— Что ж, Пётр, такое и правда было. Я вчера и Сидору ходил и к Гавриле. Они подтвердили, что ты их подговорил. Дело это и правда нечестное. Вот только, — староста перевёл взгляд на меня. — Ты ведь про преступление заявил, а на преступление это не похоже. Так, мелкая подлость.
— Конечно подлость, — согласился я, — вот только Петру этого показалось мало. Как только он услышал, что у Николая не пропала воля к победе, что он продолжает работать и выстраивать своё дело, он поднял людей. Всех вас он решил замазать в своей нечестности. Убедить в том, что нужно прогнать невинного человека, лишить его дома, а может и убить. Вы ведь все пришли не с пустыми руками. С оружием да факелами.
Ропот поднялся такой, что я прервался, чтобы не перекрикивать толпу. Кажется, речь удалась на славу.
От адреналина меня потряхивало. Во взгляде Петра было столько ненависти, что им одним, без факелов, можно было спалить дом Николая.
— А ну замолчи! Замолчи! — Пётр перешёл на визг.
— Это ты помолчи, — рявкнул Николай.
Павел, стоящий рядом, положил мне руку на плечо, явно поддерживая.
Будто по волшебству ропот утих, а я, подмываемый задором, решил добавит масла в огонь.
— Еще не понятно, чем таким ты накормил несчастного Волоха, что поутру от него остались лишь кровавые брызги. И стоило творить с человеком такое лишь для того, чтобы очернить Николая?
Финиш. Толпа взорвалась.
Пётр совсем сник. Он побелел. Его руки тряслись крупной дрожью. Кажется его дело сегодня закончилось. Причём, он сам попал в ту самую яму, которую копал для Николая. А в деревне люди такие, Петру теперь не отмыться. Лучшее решение, отправить Петра куда подальше, и я не испытывал на его счёт ни капли жалости. Особенно после того, как увидел, как он обращается со своей женой и сыном. Кажется, такие вот тавернщики, теперь мой персональный ненавистный тип людей.
Пётр похоже всерьёз опасался, что люди, которые с утра готовы были идти и прогонять Николая, теперь его самого поднимут на вилы.
— Ну ты даёшь, — похлопал меня по спину Павел.
К нему присоединился и Анатолий:
— Молодец Макс, как ты его за нашего Колю!
— Тихо! Тишина! — кое-как пытался перекричать деревенских староста.
Только спустя пару минут удалось успокоить деревенских, которые ругались шумели, тыкали пальцами в Петра и с опаской поглядывая на меня и Николая.