«Скорее второе», — подумал я, вспомнив ужасы, что видел в мрачной чаще. Вслух же произнес:
— Можете обождать хотя бы до вечера? Встаньте на подступах к деревне и, коли иного выхода не будет, тогда вступите в бой.
— Чего ждать-то? — по взгляду Ивана стало ясно: он трезво оценивает силу Чёрного леса и понимает, что бой с ним станет для многих последним. Поэтому царевич хотел узнать об альтернативах, но при этом не желал показаться трусом сопровождавшим его бывалым воинам.
А из этого парня определённо выйдет толк. Если он, конечно, переживет этот день. Как и все мы…
— Есть у меня мыслишка, — уклончиво ответил я и замолчал.
Пролетавший над кромкой леса сокол издал резкий и отрывистый крик. Все инстинктивно задрали головы. Но если люди ничего не поняли, то я узнал о том, что ситуация резко усложнилась. Сокол сообщил мне, что на востоке видел много людей в темных одеждах на лошадях. Они встали лагерем за лесом и чего-то ждали. Птица, какой бы умной они ни была, не могла сравниться с человеком, поэтому описание дала весьма неточное. Однако хватило и такого, чтобы понять — вновь нагрянули печенеги. Если разбили лагерь, значит, продолжат двигаться под покровом темноты. Так логичнее. И держаться будут недалеко от леса, чтобы за ним от лишних глаз скрываться и добраться до деревень незамеченными.
Вот ведь хитрецы. Царь Всеслав расправился бы с ними, но теперь у него другая забота. Разделить свои силы он не сможет, да и не успеет. Ситуация… Тем не менее, я и бровью не повел, лишь мысленно поблагодарил сокола.
— Что за мыслишка? — спросил Иван, вновь поправляя шлем. Великоват он ему что ли?
— Как начнёт смеркаться, так и узнаешь.
— Поможешь нам? — оживился царевич.
На миг мне на ум пришёл леший Валдай, который предпочел отсиживаться в мышиной норе и смиренно ждать смерти. Такое было не в моих принципах, так что я кивнул:
— Ждите меня с закатными лучами, — с этими словами я скрылся в своём лесу. До вечера предстояло решить пару важных вопросов.
Первой остановкой стал заброшенный хутор. Большая часть упырей пережидала день в своих могилах на погосте, но были и те, кто коротал время в подвалах с виду пустого поселения. Олеся оказалась одной из таких. Стоило мне подойти к колодцу, как её долговязый силуэт показался в одном из тёмных окон.
— Что-то ты сюда зачастил, — глухо произнесла она, оставаясь в тени, подальше от солнечного света. Судя по голосу, Олеся обижалась на меня за вчерашний грубый разговор. Но, ничего, у неё есть целая вечность, чтобы отпустить и забыть.
— Нужда привела, — сразу перешел к делу я.