Но в этом потоке, в этом бесконечном мгновении падения, я вдруг почувствовал нечто чужое. Будто кто-то насильно открыл довольно тяжёлую дверь в тесную, прокуренную комнату и медленно но настойчиво втолкнул меня внутрь.
Чужая жизнь очень резко ударила по нервам.
Обкусанные ногти. Тупая боль в пояснице от долгого сидения. Вкус дешевого растворимого кофе на языке — приторно-сладкого и противно мерзкого. Запах пропотевшей синтетики, старого пластика и дешевого ванильного ароматизатора, болтающегося под зеркалом. Чужие воспоминания — какие-то тёмные обрывки драк, пьяные разговоры на кухне, лицо какой-то женщины, которая кричит: «Да ты неудачник, Гена! Всю жизнь будешь баранку крутишь!».
Гена? Кто такой вообще этот Гена?
И тут реальность будто взорвалась.
— БИ-И-ИП!
Звук был таким, словно мне в ухо засунули какой-то большой и очень громкий корабельный ревун. Оглушающий, буквально физически плотный удар по перепонкам.
Глаза распахнулись сами собой.
Вместо спокойной синей воды и кораллов я увидел очень грязное лобовое стекло. А за ним — стену. Серую, тёмную, забрызганную слякотью стену металла, которая в настоящее время летела прямо мне в лицо. Огромная решётка радиатора, фары немаленького размера, и надпись на красными буквами на белом борту: «Магнит».
Фура. Она была, казалось, в метре. Мозг ещё не успел постепенно понять, что вообще происходит, он всё ещё медленно плавал где-то на дне океана, но тело…
Тело знало, что нужно делать.
Руки — чужие, грубые, с довольно глубыми мозолями на ладонях — сами же рванули руль вправо. Резко, до самого упора, так, что захрустели суставы.
Правая нога — в потрёпанном, видавшем виды кроссовке — вдавила педаль газа в пол, а через секунду переключилась на тормоз.
Визг резины перекрыл даже рёв клаксона. Мир накренился. Машину закрутило. Меня швырнуло на дверь, ремень безопасности очень жёстко врезался в ключицу, выбивая воздух.
Удар.
Подвеска с лязгом встретилась с чем-то твёрдым и большим. Камень? Бордюр? Машина подпрыгнула, проскрежетала дном по мелкому гравию и замерла.
В полуметре от металлического отбойника.
Тишина.
Она навалилась так же внезапно, как и весь этот шум секунду назад. Только сердце колотилось где-то совсем близко к горлу, пытаясь выпрыгнуть и проломить грудную клетку изнутри. Тук-тук-тук. Бешено, я бы даже сказал испуганно.
Я сидел, намертво вцепившись в руль. Дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными и неровными порциями.
В зеркале заднего вида я увидел удаляющуюся корму фуры. Водитель даже не нажал на стоп-сигналы. Просто незаметно уехал, оставив за собой довольно густое облако тёмной, сизой солярной гари.