Тш-ш-ш…
Тихий, совершенно издевательский шепот.
Пшик.
Шипение абсолютного, совершенного нуля. В аварийном баллоне не было абсолютно ничего. Совсем. Вообще ничего.
Вот теперь пришёл страх. Настоящий, панический сильный, пробирающий холодом сквозь тёмный неопрен гидрокостюма. Я парил в двадцати трех метрах под зеркалом воды, а за спиной у меня висели совершенно бесполезные железки, которые должны были в настоящее время дарить жизнь, но сейчас превратились в обычные грузила.
Я задрыгался, инстинктивно пытаясь грести вверх, но разум, медленно угасая от гипоксии, вдруг начал подкидывать картинки. Не хаотично, а страшной, очень жёсткой логической цепочкой.
Картинка первая: Утро. Дайв-дек. Она лично проверяет моё снаряжение. Крутит вентили, улыбается той своей очаровательно-ослепительной, широкой улыбкой, за которую я купил ей небольшую квартиру в самом центре Лондона. — Я сегодня не пойду, котик, — говорит она, слегка поглаживая баллон рукой. — Голова болит. Посижу на сан-деке с коктейлем, подожду тебя. Ты же сам нырнёшь? Именно она настояла на этом конкретном дайв-центре. «Макс, там самые лучшие гиды, настоящий эксклюзив!».
Картинка вторая: Артур Каспарян. Мой партнёр, моя так называемая «правая рука», человек, которому я доверял даже ключи от сейфа. Последний ужин в очень дорогом ресторане перед самым вылетом. Он жал мне руку. Долго. Слишком долго и очень тепло, заглядывая в глаза с каким-то совершенно странным, тёмным выражением. Словно прощался. Словно медленно запоминал, как я выгляжу живым.
Картинка третья: Зеркало в кабинете за три дня до ресторана. Я вхожу, а они стоят довольно близко друг к другу. Она и Артур. Увидев меня, они резко отшатываются в разные стороны. Тогда я все это списал на паранойю уставшего человека. Она что-то щебетала про небольшой сюрприз к моему дню рождения, Артур шутил, незаметно отводя взгляд…
Воздух! Мне же нужно вдохнуть!
Я дернул пряжку на грузовом поясе, сбрасывая его, и рванул вверх, работая ластами как безумный, но в глазах уже постепенно темнело. Картники становились всё ярче и отчётливей. Заблокированный вентиль. Совершенно пустой аварийный баллон. Это однозначно не случайность. Это точно не халатность какого-то местного инструктора.
Это казнь.
Грудь разрывало огнём. Я видел, как поверхность воды сияет тусклым серебром, так близко и в то же время бесконечно далеко. Риф казалось просто равнодушно наблюдал, как четыре миллиарда долларов постепенно превращаются в обычный труп.
Как же все-таки глупо. Я думал, что купил всё и вся. А они просто тщательно выждали момент, когда купить будет просто нечего и не у кого.