Не дорос ты, Гена, до таких размышлений. Твой уровень сейчас скидки в «Пятерочке».
Я поднял глаза к зеркалу заднего вида.
Оттуда на меня смотрел усталый мужик. Глаза красные, воспаленные от недосыпа и постоянного напряжения интерфейса. Кожа землистого цвета.
Никакого лоска. Никакого «Tom Ford».
— Странный таксист, — повторил я её слова, глядя в свои же зрачки. — Ну да. Ну да.
Самое смешное, что она права. Я действительно очень странный таксист.
Я криво усмехнулся отражению, включил передачу и нажал на газ. Ночная Москва, переливаясь огнями, равнодушно приняла мою белую «Шкоду» обратно в свой бесконечный, пульсирующий кровоток.
Идея навестить бабушку зудела в мозгу последние дни, как заноза под ногтем. Она не давала покоя ни во время заказов, ни в редкие часы сна. Я гнал от себя мысли о том, что с ней может что-то случиться, но паранойя — профессиональное заболевание людей с моим прошлым — шептала: «Проверь. Просто убедись, что периметр чист».
Ехать в Дубки просто так, сжигая бензин и теряя рабочий день, было непозволительной роскошью для бюджета Гены Петрова.
Я выставил агрегатор на поиск заказа в сторону Тулы. Буквально через час телефон пиликнул.
«Серпухов — Тула. Улица Октябрьская. Тариф Эконом».
То, что надо. Небольшой крюк, но это мелочи. Идеально.
Я принял заказ и подрулил к тц «Корстон».
Пассажир ждал у входа. Парень лет двадцати семи, в сером пуховике и надвинутой на глаза шапке. На первый взгляд — абсолютно незаметный, один из тех, кого через минуту не сможешь описать следователю, даже если очень захочешь.
Он сел вперед.
— Добрый день, — сказал он, не глядя на меня, и уставился в лобовое стекло.
Я поздоровался в ответ, трогаясь с места.
Первые километры до выезда из города прошли в тишине. Я привычно обращался к интерфейсу, вглядываясь в пассажира, ожидая почувствовать стандартный набор: скуку, похмелье или, может быть, раздражение от долгого ожидания.
Но интерфейс выдал… ничего.
Это было похоже на битый пиксель на мониторе. Или на статичный шум ненастроенного телевизора. Вместо привычных цветных пятен вокруг него висела серая, абсолютно мертвая пустота. Вакуум. Ни одной эмоции.
Такое я видел впервые. Даже у спящих есть фон. Даже у покойников, наверное, остаточный фонит сильнее, чем у этого живого парня.
«Может, робот?» — усмехнулся я про себя. — «Или буддист восьмидесятого уровня, достигший нирваны в очереди за хлебом?»
Мы выехали на трассу М-2. Скорость перевалила за сотню. Колеса мерно шуршали по асфальту, пейзаж за окном слился в серо-белую полосу.
И тут началось.