Как запах дорогих духов, который висит в лифте еще полчаса после того, как женщина вышла.
Там, наверху, сейчас будет буря. Но не истерика.
Я чувствовал остаточное эхо её состояния. Холодная ярость. Железобетонная решимость. И… та самая умирающая любовь, которая теперь корчилась в судорогах, добиваемая хозяйской рукой.
Это было болезненное, но необходимое убийство.
«Справится, — подумал я, выруливая на набережную. — Эта — точно справится. Она не сломается, только закалится».
Мысль пришла неожиданно четкая: она — настоящая. Живая.
Я поймал себя на том, что думаю о ней с каким-то странным участием. Почему мне вообще есть дело до проблем богатой стервы с Остоженки? Я получил свои деньги по тарифу «Комфорт», получил опыт наблюдения за сильной аурой. На этом наши пути должны разойтись.
Но внутри саднило.
Я вспомнил Марго.
Моя «любимая» Маргарита. Красивая до умопомрачения. Теплая и ласковая, умеющая смеяться именно так, как мне нравилось. Рядом с ней я чувствовал себя королем.
Но сейчас, спустя дни жизни в шкуре Гены, когда мои сенсоры были оголены до предела, я вдруг понял страшную вещь.
Марго была пустой.
Дорогая ваза династии Мин. Изящная, хрупкая и безупречная. Но внутри — вакуум. Она отражала мой свет, мои амбиции и деньги. Она была украшением моего интерьера, трофеем, который я предъявлял миру.
А Валерия… Валерия была другой породы.
Она не была украшением. Она была конструкцией. Несущей стеной, на которой держится свод здания.
Ее красота, этот лоск, этот стиль — это не цель. Это побочный эффект её силы. Броня, под которой скрывался мощный двигатель.
Любил ли я Марго? Или я любил идею обладания ею? Или тот факт, что такая женщина принадлежит мне?
Вопрос был неприятным. Он царапал самолюбие Макса Викторова, которое и так пострадало при пересадке в тело таксиста.
Оказывается, я был слеп не только к бедам «маленьких людей» вроде Гены. Я был слеп и в своем кругу. Я выбирал блестящее, а не прочное. И когда дом рухнул, блестящее разбилось вдребезги (или предало, что одно и то же), а прочное… прочное могло бы устоять.
Если бы рядом со мной была такая, как Валерия, а не Марго… возможно, я бы не оказался на дне океана с пустым баллоном. Такая женщина проверила бы снаряжение. Такая женщина прикрыла бы тыл.
— Стоп, — оборвал я сам себя вслух. — Куда тебя понесло, философ хренов?
Я ударил ладонью по рулю.
Это всё лирика. Фантомные боли по прошлой жизни. Валерия — из того мира, который меня выплюнул. Я для нее — функция, сервис и голос с переднего сиденья. Странный таксист, который удачно подвернулся под руку.