Мама заметила моё лицо.
— Что такое?
Я молча кивнула в окно.
Она тоже увидела.
— Может, коллега.
Я чуть не рассмеялась.
Коллега.
Конечно.
Как когда-то уже было.
Через минуту раздался звонок в дверь.
Открыла мама.
Артём вошёл как обычно: собранный, спокойный, в тёмном пальто. Но я уже смотрела на него иначе. И он это почувствовал сразу.
— Что случилось? — спросил, едва увидев моё лицо.
— Кто это?
Он замер.
Даже не сделал вид, что не понял.
— Ты про Леру?
Лера.
Господи.
У неё уже есть имя.
— Значит, Лера.
Он устало выдохнул.
— Это не то, что ты себе придумала.
Я горько усмехнулась.
— Конечно.
— Ева…
— Не надо. Правда, не надо. Ты свободный мужчина. Я свободная женщина. Всё честно. Просто не надо делать вид, будто я дура.
Его лицо стало жёстким.
— Она консультант по одному проекту.
— Да-да, конечно. Я это уже слышала про женщин рядом с тобой на работе.
Он шагнул ближе.
— Ты ревнуешь?
Я почти задохнулась от возмущения.
— С ума сошёл?
— Тогда почему у тебя сейчас лицо, будто ты меня убить хочешь?
Потому что я любила тебя даже тогда, когда запрещала себе.
Потому что мне больно видеть возле тебя женщину там, где должен быть только наш общий сын.
Потому что я ненавижу в себе эту слабость.
— Мне всё равно, с кем ты спишь, — процедила я.
Он смотрел в глаза долго.
Слишком долго.
Потом сказал тихо:
— Не ври хотя бы в этом.
Я отвернулась.
Мирон завозился у меня на руках, недовольно всхлипнул. Артём шагнул ближе, протянул к нему руки:
— Дай мне его.
Я отдала сына, стараясь не касаться его пальцев.
Он взял Мирона на руки, и я увидела, как в одну секунду всё остальное отступает у него с лица. Женщины, споры, ревность, бывшие обиды — всё. Остаётся только он и ребёнок.
И от этого стало ещё больнее.
Потому что я вдруг ясно поняла: как бы мы ни рвали друг друга дальше, есть между нами человек, который будет связывать нас крепче любого брака.
И однажды мне всё равно придётся ответить себе на самый страшный вопрос:
не слишком ли дорогой оказалась цена той тайны, за которую я так держалась?
Глава 59
После появления Леры я несколько дней жила как на раскалённой проволоке.
Это было глупо. Нелогично. Унизительно.
Но чувства редко спрашивают у логики разрешения.
Я сама оттолкнула Артёма. Я сама скрыла от него сына. Я сама выбрала этот путь, полный страха и последствий. Так с какой стати у меня сводит грудь, когда у его машины появляется другая женщина?
С очень простой.
Потому что я всё ещё любила его.
Даже после всего.
Даже через обиду.
Даже через ужас.
Любовь не исчезает просто потому, что стала неудобной. Она может побледнеть, спрятаться, покрыться коркой злости — но внутри всё равно пульсирует.