— Я не передёргиваю! Я спрашиваю!
Он резко встал.
— Я не “раздумываю, уехать ли от сына”, Ева! Я пытаюсь понять, что мне делать с жизнью, в которой женщина, которую я люблю, держит меня на расстоянии, а единственное место, где я по-настоящему живой, — это комната с моим ребёнком и её вечным недоверием!
У меня закололо под рёбрами.
Потому что это тоже была правда.
Чудовищная, неудобная, но правда.
— Если ты хочешь уехать — уезжай, — сказала я тихо.
Он застыл.
— И это всё?
— А что ты хочешь? Чтобы я просила остаться?
— Не знаю. Может быть, хоть чего-то кроме этого ледяного “как хочешь”.
Я сжала пальцы в кулак.
— Ты сам говоришь, что не знаешь, как жить здесь. Значит, уезжай.
— А ты?
— А что я?
— Тебе всё равно?
Он смотрел так, будто сейчас от моего ответа реально что-то зависит.
И, наверное, зависело.
Но я снова испугалась.
Если скажу “не всё равно” — это уже шаг.
А каждый шаг к нему до сих пор ассоциировался с риском снова потерять себя.
— Я переживу, — сказала я.
И вот тогда он улыбнулся.
Очень коротко.
Очень больно.
— В этом и проблема, Ева. Ты всё переживаешь. Даже то, что не должна.
Он надел пальто.
— Артём…
Он обернулся.
— Что?
У меня не было слов.
Никаких.
Ни “не уезжай”.
Ни “останься”.
Ни “я боюсь”.
Ни “я всё ещё хочу, чтобы ты был здесь”.
Только ком в горле и ощущение, что, возможно, я прямо сейчас снова совершаю ошибку — уже не из страха, а из трусости.
— Ничего, — прошептала я.
Он кивнул.
И ушёл.
Глава 80
После разговора о Питере я жила как в горячке.
Он не писал два дня.
Не приезжал.
Не спрашивал про сына через каждые шесть часов, как раньше.
Только короткие переводы на счёт ребёнка и сухое:
“Как он?”
Я отвечала так же сухо:
“Лучше.”
“Ест.”
“Спит.”
И каждая такая переписка была как маленькое самоубийство.
Потому что я понимала: если он правда уедет, вот это и станет нашей жизнью. Сводки по ребёнку. Фото по запросу. Отец на расстоянии. Мать, которая “всё переживёт”. И где-то внутри — огромное кладбище того, что могло бы быть.
Саша не выдержала первой.
— Ты совсем дура?
Мы сидели в мастерской, пока мама гуляла с Мироном. Я пыталась сосредоточиться на проекте, но десятый раз перечёркивала одну и ту же линию.
— Что опять? — устало спросила я.
— Опять? Да всё! Он собирается уехать, а ты сидишь с лицом человека, которому просто тариф на интернет подняли!
— И что я должна сделать?
— Хотя бы честно понять, хочешь ты этого или нет!
Я молчала.
Потому что именно в этом и был ужас.
Я не хотела.
Но хотеть и пускать — разные вещи.
— Если он уедет, — сказала Саша уже тише, — ты сможешь жить дальше. Конечно. Ты всё переживёшь, как обычно. Только не ври себе потом, что это был не твой выбор тоже.