— Наверно, по той же причине, что и ты. Когда не торопилась рассказать Бессонову о свадьбе, — хрипло произнес я.
Варшавская молча кивнула и опустила глаза, будто моего неопределенного ответа ей было более чем достаточно.
— Ты же понимаешь, что вам придется рано или поздно поговорить, — Яна заглянула мне в глаза. — Как бы тяжело и сложно это ни было, но начинать строить что-то настоящее лучше разобравшись с прошлым. Она поймет, Кирилл.
Я обернулся и бросил карандаш на стол.
Все это круто. Звучит так же, а еще охренеть как недосягаемо.
Поймет, да.
Поймет, что трахалась с сыном убийцы ее матери. А дальше что?
— Давай по домам, — я оттолкнулся поясницей от края стола с настолько глубоким выдохом, словно сделал это впервые за пару суток.
Вечер откровений перерос в исповедь самому себе.
Я без понятия, когда должно стать легче и должно ли, но кроме бешенства и злости на себя, я ничего не чувствовал.
Без предложения подвезти Яну до дома, мы попрощались.
Она на машине, но даже если бы «без», я в любом случае сегодня не собирался садиться за руль. В голове тяжесть и ноль концентрации.
Закрыв кабинет, направился к бару. Могилев там же. Даже позу не поменял, но меня заметил.
— Погнали? — выпрямился он, прохрустев шеей.
— В Пойму, — кивнул я.
В ресторанном зале клининг и сворачивающие аппаратуру музыканты, замечаю это, пока движемся к выходу.
— Так а че за трагедь у девчонки? — Могилев тормознул, пропуская меня к двери.
— Спроси у Варшавской, — кроме желания свалиться на заднее сиденье и на время пути отключиться, у меня ни черта ни на что ресурса.
Припаркованный в двух шагах от парадного входа мой внедорожник моргнул фарами.
— Я не понял, — в гуле неспящего проспекта прозвучал Могилев, — Женька тебя не нашла, что ли? — вопрос ударил по затылку.
Я тормознул. Обернулся.
— Женя была здесь?
Ощущение надвигающегося пиздеца саданул по коленям.
— Так она не нашла? — нахмурился Могилев.
— Витя, — я сделал к нему предупреждающий шаг, — когда она здесь была?
— Да минут пятнадцать-двадцать назад.
Твою мать…
Я со свистом втянул загазованный пыльный воздух, процедив:
— Что сказала?
— А че случилось?
— Блядь! Что. Сказала. Женя? — повторил членораздельно и громче.
— Да ниче! — с раздражением фыркнул Могилев. — Примчалась вся на суете. Мужики-то на входе ее помнят, пропустили. Я в ресторане ее перехватил. Спросила, где ты, ну я до служебного проводил. А через пару минут она красная, как вареный рак, вылетела. Всё. Так а че случилось?
Чувствую, как крылья носа раздуло, — так, на хрен, я выдохнул, сложив два и два.