Яна со смешком фыркнула.
— Блин, забудь! Так и знала, что ты всё вывернешь в стёб! — беззлобно пробурчала она. — Кир? — обняла меня одной рукой за талию.
— М?
— Я хотела на следующей неделе устроить здесь вечер. Вроде прощального. Собрать всех наших. Мы давно не собирались коллективом. Как ты на это смотришь?
— Я удивлен, что ты спрашиваешь.
— Ну мало ли, — пожала плечом Яна и отстранилась, глядя мне в глаза.
— Я только за.
— Тогда я тебя приглашаю, — Варшавская улыбнулась. — Можешь взять с собой кого-нибудь. На тебя, как биг-босса, распространено ВИП-приглашение с ремаркой «плюс один».
— Наконец-то у меня хоть какие-то привилегии, — усмехнулся я.
— Я серьезно.
— Я понял. Подумаю об этом.
Густой запах застрявшего в воздухе парфюма Варшавской осел в горле распирающим комком. Я выдохнул, выталкивая его из себя.
Ладони рефлекторно сжались в кулаки.
Этот непосредственный диалог с Варшавской неожиданно качнул.
Я вращался в кругах, где приглашение на какое-либо светское мероприятие по умолчанию подразумевало «плюс один». Этот факт не вызывал во мне никаких эмоций и мыслей. Просто потому, что в качестве «плюс один» я не видел рядом с собой никого. Даже эскортницу, которую мог бы себе позволить. А сейчас мой мозг неконтролируемо и упрямо настаивал на «плюс один» в образе конкретной девушки. И там, в этих воображаемых картинках, все так естественно и обманчиво легко. Там за нами не тянулось общее уродливое прошлое.
— С моим «плюс один» у нас все сложно, — выдохнул я, прервав затянувшуюся вязкую тишину.
Варшавская повернула голову и уставилась на меня удивленными большими глазами.
— Твою мать, — я вскинул руку и растер ладонью шею сзади, — вечер откровений какой-то, — усмехнулся.
— Наверное, сегодня так надо, — произнесла Яна. — Кир, из меня тоже советчик никудышный. Но впервые за все годы моей работы здесь, у моего шефа был выходной. Если твоему «плюс один» удалось провернуть такое, думаю, между вами не должно быть никаких сложностей, — мягко улыбнулась.
Я опустил глаза. Качнул головой.
— У нас не самое приятное общее прошлое, — признался я, раз уж этот вечер настолько располагал.
— Так вы были знакомы? — Яна развернулась и уперлась бедром в край стола.
Я процедил носом воздух.
— Мой отец стал причиной трагедии с ее матерью.
— Господи, Кирилл… — Яна приложила ладонь к щеке.
Я проигнорировал поддерживающее прикосновение пальцев Варшавской к своему плечу.
Прикрыв глаза, слегка откинул голову и позволил себе провалиться в черную бездну с остроконечными гребнями, рвущими кожу, пока стремительно летел вниз.