Он пронёсся мимо меня, задев плечом и рассекая собой воздух.
Я посмотрел ему вслед. Потом заглянул к Варшавской, тормознув в дверном проеме.
Сгорбившись, она сидела на корточках и сгребала в кучу стекла на полу.
— Позвать уборщицу? — я дал о себе знать.
Яна дернулась, подняла обсыпанное красными пятнами лицо. Синие глаза на нем огромные и влажные.
— Я сама, — мотнула головой она и принялась собирать в ладонь крупные осколки разбитого флакона духов. Их концентрированный запах резал глаза.
Я прошел в кабинет и настежь открыл окно, обеспечивая пространство сквозняком. Поднял с пола органайзер, бросил в него рассыпанные по столу карандаши и ручки.
Сжав в одной ладони осколки флакона и оставшееся от него, Варшавская выпрямилась и провела свободной рукой по бедрам, обтянутым длинной узкой юбкой.
— Извини, — пробормотала она, глядя в пол и шаря по нему глазами.
Я оперся поясницей о край ее рабочего стола.
— Я так понимаю, Бессонов теперь в курсе твоего увольнения, — сделал вывод я.
Посмотрев на меня, Яна усмехнулась:
— От кого-то из персонала услышал. Вот, — она кивнула на рассыпанные по полу бумаги, — приходил выяснять отношения. Сильно воняет? — сморщилась.
Фонило ее парфюмом прилично.
— Сейчас протянет, — я кивнул на распахнутую дверь.
— Пойду выброшу, — тихо произнесла Яна.
Я собрал с пола документы, пока ее не было.
— Вау, — прокомментировала она, когда вернулась. — Чудо-шеф.
— Я не перетрудился.
Яна грустно улыбнулась. Сдвинув какие-то папки к центру стола, встала рядом.
Сквозняк тормошил поднятые жалюзи, шумел проспект, на который выходило окно ее кабинета. В этом фоне мы зависли.
Без понятия, о чем думала Варшавская, я же словил ощущение тишины в голове. Впервые за этот день в ней установился вакуум, в который не могла пробиться ни одна мысль.
— Ты знаешь, я ведь думала, это так просто, — голос Яны хоть и тихий, но его хватило, чтобы мои тяжелые мозги вернулись на место. — Просто рассказать. Что сложного, да? — она повернула голову ко мне. — Мы же с ним друг другу никто, — Яна опустила глаза. — Казалось бы, вот какая мне разница до его реакции на новость о моем увольнении и предстоящей свадьбе? А я почему-то всё откладывала и откладывала… Искала подходящий момент, — невесело усмехнулась Варшавская. — Или надеялась, что само собой как-то разрешится, — Яна скрестила ноги в лодыжках. — А потом… Потом внезапно стало поздно. Поздно для всего, — она вздохнула. — Прости. Я грузанула тебя, да? Не бери в голову.
— Ян, из меня советчик хреновый. Да и психотерапевт, наверное, тоже, — я поймал Янкину улыбку. — Но… с тех пор, как ты рассказала о свадьбе, я не увидел в тебе счастливой невесты. Ничего не хочешь мне рассказать?