Первым я не пошёл. Пусть парни набираются опыта, да и рисковать без нужды не хотелось.
Секунд десять тишины. Потом — резкая очередь, звон гильз по бетону. Грохот гранаты встряхнул стены, осыпав штукатурку. Ещё пара выстрелов, и снова тишина, густая, как смола.
Странно, думал будет поживее.
— Чисто!
— Чисто!
Голоса эхом отразились от голых стен. Зал встретил запахом пота, курева и пороха. Трое лежали в лужах крови прямо у входа, ещё трое — у стены, неестественно вывернув конечности.
Жёлтый сидел на сломанном стуле, вцепившись в живот. Его лицо, обезображенное гримасой боли, всё ещё сохраняло остатки былой наглости. На стене висел плакат со Шварценегерром, теперь пробитый пулями.
— Ну что, герой? — я присел перед ним, стараясь заглянуть в глаза. — Говори, где твой босс прячется. Или будем кости ломать?
Его пальцы дрожали, сжимая рану. На полу между нами упала капля крови, медленно расползаясь по трещине в плитке.
— Да пошел ты… — прохрипел Жёлтый, стиснув зубы так, что желваки на щеках заиграли. Но когда я придвинул клинок к его паху, ощутив под лезвием дрожь мышц, он без раздумий сдал своего покровителя, выпалив адрес скороговоркой.
— Добейте, чтоб не мучился. — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь, и едва не оглох от выстрелов — резкие хлопки автоматных очередей заполнили помещение, гильзы посыпались на бетон. Жёлтого буквально изрешетили: тело дергалось под ударами пуль, пока не упало со стула.
А вообще, нормального боя не получилось, потому что нас просто не ждали. Да, когда парни ворвались в зал, ломая дверь плечом, бойцы Жёлтого попытались схватиться за оружие — но не успели. Повезло ещё, что самого «босса» не грохнули, только чутка подстрелили.
При обыске нашли арсенал: три калаша с магазинами в синих тряпичных чехлах, пахнувших машинным маслом; пистолеты ТТ с облезлым воронением, обрез с примотанной изолентой рукоятью. Гранаты лежали аккуратной пирамидкой — Ф-1 с шершавыми ребрами и три зеленых «шумовика», похожих на консервные банки. РПГ-7 притулился в углу, словно забытый зонтик, присыпанный цементной пылью. Сейф не поддался — вырвали с куском штукатурки, оставив в стене рваную дыру, погрузили в багажник «Москвича», страшно заскрипевшего пружинами под тяжестью.
— Поджигай, и уходим. — Скомандовал я, вдыхая терпкий запах бензина. Миха плеснул горючки на засаленные шторы, и проливая «дорожку», последним покинул качалку.
Вспыхнуло красиво. Я вообще люблю огонь, меня он успокаивает, но сейчас любоваться не было времени. Отправив Москвич с добычей обратно на базу, дальше рванули двумя машинами. Десять стволов хватило бы на армию, но по словам перепуганного Жёлтого, у Абхаза охраны — кот наплакал. Вор в законе, уверенный в неприкосновенности, жил скромно.