Ещё неделя, и парни окончательно превратят это жилище в хлев.
— В багажнике пассажир, выгрузите его, перевяжите нормально и в подвал спустите, — встретив в коридоре одного из бойцов, невзрачного парня с редким именем Мирон, распорядился я. Камуфляжная куртка Мирона была запачкана маслом, а на берце болтался оторванный шнурок.
— Сделаем, шеф, — флегматично отозвался тот, поправляя ремень.
Пройдясь по всему дому, я дошёл до столовой. Воздух пах вчерашним супом и пороховой гарью. Не садясь за стол, заметил два забытых кем-то бутерброда с колбасой. Хлеб зачерствел, но голод перебивал брезгливость.
Пока жевал, думал. У меня это обычно за обедом хорошо получается — наверное, калории мозгу работать помогают. Лосев пропал, Бондаря с Шухером убили, родители непонятно где, а на меня ополчился самый влиятельный уголовник области.
Варианты с официальным правосудием отметаю сразу, как фантастические. Но других нет, поэтому остаются привычные методы: тихо, жёстко, без свидетелей.
Минут через сорок стали подтягиваться парни из зала. Чтобы не привлекать внимания, шли они небольшими группами. Молча проходили в дом, растворяясь по комнатам, будто тени. Через неплотно прикрытую штору я насчитал двенадцать человек. С теми, что уже были здесь, набралось почти два десятка. Сила серьёзная, если не считать проблем с оружием.
Несколько калашей на руках у нас есть, и даже с запасом патронов. Пистолетов с десяток, но боекомплект к ним — беда. Револьверы годились разве что для эффектного самоубийства. Из последних трофеев — АКМ, обрез, да пара старых «стволов» с прошлых разборок. Чтобы минимально вооружить всех, требовалось раздобыть ещё пяток автоматов и гору патронов.
Перекусив, нашёл Миху. Выдав ему пачку смятых купюр и ключи от «девятки», отправил вставлять стекла. В девяностые с этим могли быть проблемы — дефицит, да и не каждый сервис возьмётся без лишних вопросов.
Во двор подъехали ещё четверо на ржавом «москвиче» цвета хаки. Одного я знал — пили вместе. Остальные были незнакомыми: молодые, спортивные, с суровыми лицами и пустыми взглядами.
— Пионер, что с пушками делать? — Соня возник внезапно, как всегда. Его лицо, обветренное морозом, светилось едкой ухмылкой.
— Думать, где взять, как минимум. Есть предложения?
— В смысле где? А-а… Ты ж меня не дослушал. Мы тут кладовочку интересную нашли, что-то вроде оружейной комнатки. Показать?
Комната оказалась маленькой, без окон, с дубовыми стеллажами вдоль стен. На полках, обитых бархатом, стояли ружья — не «тозики», а настоящие произведения оружейного искусства. «Беретты», «Браунинги», помповые «Ремингтоны» с гравировкой на прикладах. Патрин явно любил роскошь.