Я слушал его, и внутри меня всё переворачивалось с ног на голову. Масштаб его боли был настолько колоссальным, что мои собственные проблемы — обиды на отца, злость на Злату — вдруг показались мелкими, почти детскими капризами. Я считал себя героем трагедии, но Макс… Макс жил в настоящем аду каждый божий день, и этот ад не имел выходных. И при этом он находил в себе силы быть человеком. Защищать Лейлу. Рисковать всем ради Златы.
Я посмотрел на свою ситуацию другими глазами. У мамы было больное сердце. Она была хрупкой. Откуда Злата могла это знать? Она ведь просто хотела правды. Любой человек на её месте хотел бы знать, что его жизнь — это ложь. Она не виновата в том, что случилось с мамой. Она не нажимала на курок. Она просто хотела сделать мир честнее.
Но осознание другого факта ударило меня под дых сильнее любого кулака омоновца. Злата. Прямо сейчас она находится в смертельной опасности. Эти фейковые фото, которые я позволил Черепу распространить… Это же мишень. Яркая, светящаяся метка «можно». Любой ублюдок вроде этого физрука теперь считает, что она — легкая добыча, «порченая», за которую никто не вступится. На неё могут напасть снова. Прямо завтра. И в следующий раз рядом может не оказаться ни исторички, ни Макса, ни меня.
Холодный пот прошиб спину. Я осознал, какую ядовитую, смертельную кашу я заварил своей мелкодушной местью. Я сам подставил её под удар, который сейчас едва не закончился трагедией.
— Блядь… — выдохнул я, вцепляясь пальцами в волосы и сжимая их до боли. — Макс, нам надо выбираться отсюда. Прямо сейчас.
Я понял: игры в «плохого парня» кончились. Если я не выберусь и не решу проблему с Черепом, если не выжгу эти фото из сети, я потеряю её так же навсегда, как Макс потерял Риту. И тогда я действительно не заслужу права даже произносить имя своей матери. Нам нужно было выйти. Любой ценой.
Дверь в дежурную часть распахнулась с таким грохотом, будто за ней стоял отряд спецназа, а не одна женщина. Мать Лейлы, Агата, влетела в холл, и я сразу понял: старый порядок здесь закончился. Высокая, статная, с тем самым цепким, рентгеновским взглядом археолога, привыкшего копаться в костях и раскрывать древние тайны, она не оставила ментам ни единого шанса.
— Вы вообще соображаете, что здесь происходит?! — её голос, звонкий и стальной, мгновенно заполнил всё пространство, заставляя дежурного замолчать на полуслове. — В вашей «элитной» гимназии физрук — подонок и педофил, который нападает на учениц! А вы крутите парней, которые предотвратили изнасилование? Это аффект! Это чистая самооборона чести!