Дима резко подался вперед, сокращая дистанцию, накрыл мою холодную руку своей и крепко, почти до боли, сжал ее.
— Я люблю тебя. Клянусь, я не спал с той девчонкой, я ни с кем не встречаюсь. Я приехал, чтобы вытащить тебя из этого. Чтобы помочь. Пожалуйста, скажи, что у нас еще есть шанс всё исправить.
Я медленно, дюйм за дюймом, но очень решительно убрала свою руку.
— У меня действительно ад, Дима. И в самый страшный, самый черный момент этого ада ты не просто оставил меня — ты толкнул меня в спину. Ты выкрикивал те слова при всех, ты топтал меня вместе с толпой… Мне нужно подумать. Мне нужно очень много времени, Дим. Я не могу просто так взять и «забыть» то, как ты смотрел на меня на той даче.
Дима поник, его плечи ссутулились, но он согласно кивнул. Он, по крайней мере, понимал, что заслужил этот холод.
— Я не буду торопить. Обещаю. Только… не отталкивай меня совсем. Дай мне шанс доказать, что я на твоей стороне.
Наш тягостный разговор прервал резкий, пронзительный звонок моего телефона. Я вздрогнула, увидев на экране имя Максима. Сердце радостно подпрыгнуло — жив! — но когда я ответила, голос в трубке оказался совсем не его. Он был сухим, чужим и пугающе официальным.
— Злата Лазарева? — произнес мужчина на том конце. — Это дежурный из отделения милиции. Ваш знакомый, Максим Беркут, просил передать вам информацию, так как вы были последней в списке набранных. Он и некий Егор Грач сейчас задержаны за драку. Они находятся в камере. Требуется присутствие законных представителей или тех, кто может подтвердить их личности для оформления протокола.
Мир снова качнулся под моими ногами, уходя в крутое пике. Что они натворили? И самое главное — почему они оказались там вместе?
Егор
Я сидел на краю кровати, вцепившись пальцами в матрас так, что сводило кисти. Слушал этот надломленный, спотыкающийся шепот и чувствовал, как внутри меня медленно и страшно пробуждается нечто, чего я сам раньше боялся. Когда она рассказывала про тренерскую, про это гнилое «тебе нечего терять» и про то, как эта падаль лезла к ней своими потными лапами… воздух в комнате стал густым, как мазут. Каждое её слово ввинчивалось в мой мозг раскаленным саморезом, выжигая остатки самообладания.
Уничтожить. Это было единственное четкое слово, пульсирующее в такт крови в висках. Не просто побить, не просто сломать пару ребер для острастки. Я хотел стереть его в порошок, выжечь само упоминание о нем из этой жизни. Чтобы эта тварь даже дышать боялась в сторону женщин, чтобы само имя «Злата» вызывало у него фантомные боли в каждой клетке его никчемного тела.