Всхлип. Тонкий, надрывный, переходящий в глухое завывание, доносящийся из родительской спальни.
— Мам? — я толкнул дверь, и она со скрипом поддалась.
Она сидела на краю огромной кровати, сжавшись в крошечный комок, будто пыталась исчезнуть. В руках — телефон, экран которого освещал её мертвенно-бледное, осунувшееся лицо. Увидев меня, она даже не попыталась спрятать слезы или изобразить улыбку. Она просто смотрела сквозь меня.
— Мам, что случилось? Тебе плохо? Сердце? Вызвать скорую? — я рухнул перед ней на колени, перехватывая её ледяные, дрожащие пальцы.
— Посмотри… Егор… просто посмотри, — прошептала она. Голос был сухим, как старая листва.
Она протянула мне мобильный. На экране было открыто личное сообщение в соцсети от какой-то девушки с аватаром в виде нежных цветов. Я начал читать, и с каждым словом мир вокруг меня начал вибрировать, рассыпаясь на куски.
«Здравствуйте, Елена Николаевна. Мне очень больно это писать… Меня зовут Злата, я дочь женщины, с которой ваш муж, Виктор Степанович, встречается уже более трех лет. Я не хочу вам зла, но мне невыносимо видеть, как вы верите в его ложь. Вы такая светлая на фото… А он живет на две семьи. Я нашла их переписку, квитанции из ювелирных магазинов и фото из отелей. Вы заслуживаете правды, какой бы она ни была…»
Ниже тянулась галерея снимков. Мой отец. Мой кумир. Человек, который сегодня утром целовал маме руки, на этих фото обнимал другую женщину — яркую, смеющуюся брюнетку. На одном кадре они сидели в шезлонгах у моря — в то время, когда он якобы «умирал от аврала» на объекте в другом городе. На другом — он дарил ей кольцо в коробочке того же бренда, что и маме на годовщину.
В ушах зашумело так, будто я стоял в эпицентре взрыва. Гнев — чистый, концентрированный, черный — ударил в голову, выжигая всё остальное. Перед глазами заплясали красные пятна. Хотелось крушить мебель, рвать обои, найти его прямо сейчас и вбить его ложь ему же в глотку.
«Работа», «объект», «наворотят дел»… Каждая его утренняя фраза теперь казалась ядовитым плевком. Тварь. Какая же он профессиональная, расчетливая тварь.
— Я его убью, — выдохнул я, чувствуя, как костяшки пальцев белеют от напряжения. — Мам, я найду его. Прямо сейчас поеду в этот его гребаный офис. Я всё ему выскажу, я…
— Нет! — мама резко, с неожиданной силой перехватила мою руку. Её глаза были красными, но взгляд внезапно стал абсолютно трезвым. — Нет, Егор. Не смей. Не в таком состоянии.
— Как ты можешь это говорить?! Он нас предал! Он три года вытирал об тебя ноги!