— Время вышло. Заканчивайте. Свидание окончено. На выход.
Мы одновременно встали. Наплевав на строгие тюремные правила и окрик конвоира, я шагнул к Максу, перегнувшись через стол, и крепко, по-братски сгреб его в охапку. Он вцепился в мою спину худыми, но всё еще сильными, жилистыми руками.
— Спасибо тебе за всё, Грач, — хрипло, едва слышно шепнул он мне в плечо, пряча лицо. — Не бросай Лейлу, присматривай за ней, умоляю. И береги свою Злату.
— Я буду тебя ждать, брат, — ответил я, сжимая его так сильно, словно мог физически передать ему часть своей жизненной силы. — Мы с батей сделаем всё, что в наших силах, чтобы тебе помочь. Всё, слышишь? Ты выберешься. Мы тебя вытащим.
Мы разжали короткие объятия. Я развернулся и быстро вышел из казенной комнаты, чувствуя, как на плечи легла невидимая, но бетонная тяжесть ответственности за их жизни.
Я вел машину на чистом автомате, невидящим взглядом скользя по проносящимся мимо весенним улицам, залитым предзакатным солнцем. Город жил своей жизнью, дышал теплом, но перед моими глазами всё еще стоял осунувшийся, сломанный, серый Макс в казенной робе. Тяжесть от нашей короткой, но выматывающей встречи давила на грудь неподъемной свинцовой плитой. Жизнь Беркута сейчас на полной скорости летела под откос, в пропасть, в то время как моя, пройдя через кровавую мясорубку последних месяцев, наконец-то начала выруливать на ровную, светлую трассу. Контраст был чудовищным.
Эти несколько месяцев выдались далеко не простыми. Покоя нам не давали, и главным, неиссякаемым источником головной боли, ожидаемо, стала Наталья.
Она просто физически не могла смириться с тем, что проиграла вчистую. Больше всего её уязвленное, эгоистичное нутро задело не отсутствие батиных денег, а то, что родная, всегда покорная дочь выбрала себя, свою безопасность и спокойствие, а не сомнительный комфорт матери. Сначала начался телефонный террор: Наталья постоянно звонила с разных номеров, истерила в трубку, требовала личных встреч, давила на гнилую жалость, пытаясь вызвать у Златы чувство вины. А когда этот дешевый спектакль не срабатывал — переходила к откровенным, грязным угрозам. Мы со Златой просто блокировали её, занося номера в черный список один за другим, но у этой женщины крышу снесло окончательно.
Пиком её токсичного безумия стало официальное заявление в полицию. Эта сука на полном серьезе накатала бумагу о том, что её дочь якобы «ведет аморальный образ жизни, сожительствуя с парнем и взрослым мужчиной одновременно в одном доме». Когда к нам на порог заявился с проверкой участковый с постным лицом, я думал, что голыми руками поеду и придушу её.