Но в дело жестко вмешался батя. Он молча, не меняясь в лице, выслушал бредни заикающегося участкового, сделал пару звонков своим людям в управлении, и вопрос был закрыт раз и навсегда. Наталье впаяли нехилый административный штраф за клевету и официально, через суд, оформили запрет на приближение к Злате. Как я слышал от пацанов с района, сейчас бывшая «королева» обитает в своей старой, обшарпанной квартирке на окраине и торгует китайским шмотьем на местном вещевом рынке. Работать она так ни хрена и не научилась, а возраст берет своё. Былая лощеная красота увяла от стресса и дешевого алкоголя, и мужики с тугими кошельками на неё больше не клюют. Тем более, репутацию в нашем городе она себе угробила знатно — слухи о том, как отец вышвырнул её за ворота за измену, разлетелись со скоростью лесного пожара.
Но даже стоя за грязным прилавком на картонке, она не сдается. Задирает нос, простых работяг обходит стороной, брезгливо кривя накрашенные губы, и всё еще свято верит, что она элита, которой просто временно не повезло. Жалкое зрелище.
Отец же, чтобы окончательно пресечь любые, даже самые мелкие и грязные сплетни вокруг Златы и меня, принял кардинальное мужское решение. Он купил себе небольшой, но крепкий срубовый домик в пригороде, в тихой деревне, и съехал туда, оставив наш дом полностью в нашем со Златой распоряжении.
Наши с ним отношения стали… другими. Значительно, фундаментально лучше. Мы перестали скалиться друг на друга при встрече. Месяц назад мы втроем съездили на кладбище — отец заказал и поставил маме невероятно красивый, строгий памятник из темного гранита и новую кованую ограду. Мы долго стояли там, втроем, в оглушающей тишине, просто глядя на её портрет. И теперь каждые выходные мы со Златой грузимся в тачку, покупаем продукты и едем к отцу в деревню. Жарим мясо на заднем дворе, топим баню и просто нормально, по-человечески общаемся. Как семья, которой у нас так долго не было.
Сейчас всё наше время со Златой уходило на жесткую подготовку к выпускным экзаменам. Мы оба решили, что никуда не уедем и останемся учиться в родном городе — бежать нам было не от чего, мы отвоевали свое место здесь. С выбором профессий определились быстро, и это тоже расставило всё по своим местам.
Я твердо решил поступать на юридический, на кафедру уголовного права. После всего этого кровавого дерьма с Черепом, после беспредела системы и ситуации с Максом, я понял, что хочу досконально знать, как работает эта машина изнутри. Мне нужны были глубокие знания, статус и железные связи, чтобы в будущем вытаскивать таких оступившихся, как Макс, и сажать таких конченых ублюдков, как Череп.