Егор лихорадочно, путаясь в ткани, избавился от своей одежды, отбрасывая её куда-то в темноту комнаты. Встав между моих раздвинутых ног, он обхватил мое пылающее лицо обеими руками, заставляя открыть глаза и посмотреть ему прямо в душу.
— Я никуда тебя не отпущу, Злата. Слышишь меня? Никогда, — его голос дрожал от переполняющих эмоций.
— Я твоя… — выдохнула я, тоня в его потемневших от страсти глазах.
Он вошел в меня одним глубоким, уверенным, плавным толчком. Я вскрикнула, откидывая голову назад и впиваясь ногтями в его плечи, чувствуя, как он заполняет меня целиком, вытесняя всю пустоту. Егор замер на долгую секунду, давая мне привыкнуть к его размеру, шумно, сквозь стиснутые зубы втягивая воздух, пытаясь удержать контроль.
А затем начал двигаться.
Сначала медленно, тягуче, растягивая удовольствие, заставляя меня жалобно скулить от каждого выверенного движения. Его руки блуждали по моему телу, как по величайшей драгоценности, он целовал мою пульсирующую шею, кусал мочку уха, шептал мне самые грязные, самые откровенные и горячие слова, от которых кровь мгновенно закипала в венах. С каждым новым толчком темп неумолимо нарастал. Тяжелый деревянный стол тихо поскрипывал под нами, вторя первобытному ритму наших тел.
Я царапала его гладкую спину, захлебываясь в лавине ощущений. Весь стресс, вся пережитая боль, страх и грязь этого дня сгорали в этом очищающем огне, превращаясь в чистый, концентрированный экстаз.
— Егор… пожалуйста… — умоляла я, чувствуя, как стремительно приближаюсь к краю обрыва, задыхаясь от наслаждения.
— Давай, мышка. Кончай для меня. Отдай мне всё, — прохрипел он, резко ускоряясь, жестко и точно задевая именно те точки, от которых у меня окончательно срывало крышу.
Меня накрыло сокрушительной, ослепительной волной оргазма. Я вскрикнула его имя в пустой комнате, сжимаясь вокруг него, сотрясаясь от сильных, ярких, пульсирующих спазмов. Егор глухо, рычаще простонал мне в губы, вбиваясь в меня до самого основания, и замер, тяжело дыша, отдавая мне всё своё тепло до последней капли.
Он обессиленно опустил тяжелую голову мне на грудь, его сердце билось как бешеное прямо под моей ладонью, сливаясь с моим собственным пульсом. Я нежно, успокаивающе перебирала его влажные на затылке волосы, чувствуя себя абсолютно счастливой, защищенной и, главное, любимой. Впервые за долгое время этот искореженный мир казался правильным.
Мы вернулись домой рано утром. Воздух на улице был колючим, прохладным и по-утреннему свежим, но, едва переступив порог, я поняла, что атмосфера внутри изменилась до неузнаваемости.