Толкнув дверь, я тихо, босиком вышла в гостиную. Щеки горели огнем, влажные, потемневшие волосы тяжелыми волнами рассыпались по плечам, капли воды стекали по шее.
Егор стоял спиной ко мне, опираясь руками о спинку дивана. Он только что отбросил телефон на подушки и тяжело, устало тер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с него этот день.
Услышав мои легкие шаги, он резко обернулся и… замер, словно налетел на невидимую стену. Его взгляд мгновенно потемнел, превратившись в две глубокие, черные бездны. Он медленно, обжигающе скользнул глазами по моим обнаженным плечам, по блестящим каплям воды на ключицах, по краю короткого махрового полотенца и голым, дрожащим ногам. В этих глазах было всё: животный, первобытный голод, откровенная мужская похоть и такое глубокое, собственническое обожание, от которого у меня мгновенно подогнулись колени.
— Блядь, мышка… — хрипло, на грани стона выдохнул он, делая хищный шаг ко мне. — Ты решила меня окончательно добить?
Он преодолел расстояние между нами в одну секунду. Его сильные, горячие руки легли на мою талию, собственнически притягивая вплотную к своему разгоряченному телу. Я судорожно выдохнула, запрокидывая голову, когда его губы накрыли мои.
Это не был нежный, робкий поцелуй-утешение. Это был лесной пожар. Он целовал меня жадно, властно, сминая мои губы, проникая языком так глубоко, словно хотел выпить мою душу до самого дна, словно пытался дышать мной.
Я тихо застонала прямо ему в губы, вплетая дрожащие пальцы в его густые волосы, отвечая на поцелуй с той же дикой, неконтролируемой отдачей.
Не разрывая поцелуя, Егор властно подхватил меня под бедра. Я инстинктивно обхватила его крепкий торс ногами, цепляясь за него как за спасательный круг. Он сделал несколько быстрых, уверенных шагов к массивному деревянному столу у окна, одним резким, нетерпеливым движением руки смахнул с него какие-то старые журналы на пол и усадил меня на прохладную, лакированную поверхность.
Его пальцы нащупали узел на моей груди, нетерпеливо дернули за край полотенца, и оно мягко, бесшумно соскользнуло на пол, оставляя меня перед ним абсолютно обнаженной и беззащитной.
— Какая же ты красивая… Моя, — прорычал он мне в шею, покрывая влажными, обжигающими поцелуями ключицы и медленно, мучительно спускаясь к груди.
От каждого его прикосновения по коже пробегал мощный разряд тока. Я выгибалась дугой навстречу его губам, сходя с ума от того, как его грубые ладони сжимали мои бедра, гладили живот, дразнили чувствительную кожу. Внизу живота всё туго стянуло от тянущего, невыносимого желания.