— Правда, сынок, — тяжело, со скрипом вздохнул Виктор. — Я только что говорил со своим знакомым, Алексеем Костылем, он работает в органах на высокой должности и пробил информацию изнутри. Макса действительно задержали прямо на месте преступления, возле тела. Он не сопротивлялся при аресте и уже официально дал показания под протокол. Вину свою он полностью признал.
Лейла рядом со мной тихо, жалобно заскулила, пряча лицо в ладонях, её плечи содрогались.
— Блядь… — выдохнул Егор, с силой потирая переносицу, закрывая глаза. — Пап, послушай меня. Ему нужен охеренный адвокат. Самый лучший, самый дорогой, который только есть в городе. Деньги не проблема, я продам всё…
— Успокойся, Егор, — мягко, по-отцовски перебил его Виктор. — Я уже всё это сделал. Лучший адвокат по уголовным делам уже нанят, проплачен и сейчас работает с ним в изоляторе. Знакомый Алексей тоже обещал посодействовать с этим вопросом и лично проследить, чтобы всё было в рамках закона и на парня не вешали лишнего. Будем вытаскивать парня. Сделаем всё возможное.
Услышав это, я прикрыла глаза и шумно, с огромным облегчением выдохнула. Словно многотонная бетонная плита свалилась с груди. Лейла продолжала тихо всхлипывать, но её дрожь немного унялась — слова Виктора дали ей ту самую тонкую, спасительную соломинку надежды.
— Спасибо, пап, — голос Егора дрогнул. Он сказал это так искренне, так проникновенно, без тени привычного сарказма. — Спасибо тебе огромное за всё.
— Будем на связи. Береги девочек, из дома не выходите, — тепло, с заботой ответил Виктор и отключился.
От меня не укрылось то, как кардинально, до неузнаваемости изменился тон их разговора. Никакой привычной, токсичной вражды, яда, упреков или холодного презрения. Отношения между ними стали другими — чуть теплее, человечнее, доверительнее. Эта перемена, произошедшая на фоне всего этого кровавого кошмара, странным образом согревала. Егор наконец-то позволил отцу быть отцом.
Ближе к вечеру во двор въехала машина. Приехали родители Лейлы — уставшие, постаревшие на пару лет за эти сутки, бледные, но собранные. Они забрали дочь домой, в городскую квартиру, чтобы быть поближе к адвокатам и мгновенно получать новости из изолятора. Лейла на прощание крепко обняла меня, тихо, сквозь слезы поблагодарив нас обоих за поддержку.
Когда их машина скрылась за поворотом, шурша шинами по гравию, мы с Егором остались одни в пустом загородном доме, окруженном лесом. Возвращаться в городской дом, где всё еще пахло скандалами и прошлым, нам пока совершенно не хотелось. Нам нужно было зализать раны. Вместе.