Я находилась в абсолютном, тотальном, парализующем шоке. Мой мозг отказывался вмещать столько кошмаров за одни короткие сутки. Я посмотрела на его сбитые до мяса костяшки, на свежую ссадину на лице, представила, через какой кровавый, моральный ад он прошел за эти часы, пока я накручивала себя из-за своих комплексов…
— Прости меня, — прошептал он, и в его голосе звучала такая неприкрытая, отчаянная, обнаженная мольба, что моё сердце дрогнуло и окончательно сдалось. — Мышка, умоляю, прости меня за те слова. Я не хотел тебя ранить.
Я сама подалась вперед, крепко обхватывая его за шею, и всем телом прижалась к нему, зарываясь лицом в изгиб его надежного плеча.
— Тебе не за что просить прощения, — мой голос дрожал от хлынувших слез облегчения. — Ты поступил абсолютно правильно, Егор. Ты спас её жизнь. Это я должна просить прощения, что не поверила тебе, что сбежала, как трусиха…
— Я не остался с ней, — твердо перебил он, обнимая меня так крепко, словно пытался вплавить в себя. — Я сдал её врачам, убедился, что ей ничего не угрожает, и сразу же поехал искать тебя. Я бы ни за что не остался там. Ты — всё, что мне нужно.
Он отстранился, бережно вытер большими пальцами влагу с моих щек, заставляя смотреть на него, и потянул меня к деревянному стулу. Сам сел, а меня, не дав даже возразить или смутиться, уверенно усадил к себе на колени, как маленькую девочку. Я инстинктивно обняла его за широкие плечи, чувствуя, как его сильные руки по-хозяйски, успокаивающе ложатся мне на талию. Запах горячей пиццы смешивался с запахом его кожи, но сейчас еда волновала меня меньше всего на свете.
— Сегодня, пока я гнал машину по этому кровавому дерьму, по ночному городу, — Егор посмотрел на меня снизу вверх, и его темные глаза были пронзительно, пугающе серьезными, — я окончательно понял одну вещь. Я больше не могу без тебя, Злата. Я люблю тебя. Я до одури, до панической атаки, до животного ужаса боялся тебя потерять. Когда ты отключила телефон, я думал, я сдохну прямо в том больничном коридоре.
Его признание, такое искреннее, тяжелое и обнаженное, окончательно выбило у меня почву из-под ног. Я опустила глаза, пытаясь справиться с бурей эмоций.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала я, чувствуя, как горят щеки, но прятать свои чувства, играть в гордость больше не было никакого смысла. — Очень сильно люблю, Егор. Поэтому мне было так невыносимо больно… от одной только мысли, что ты можешь быть с кем-то другим. Что ты выбрал её. Но…
Я замялась, поднимая на него полный тревоги, испуганный взгляд.