Теперь вечерами перед сном он долго разглядывал лягушку, пытаясь понять, как вообще такое возможно. Потом отправлялся спать. В конце концов, кем бы она ни была, эта лягушка – гарантия того, что он получит трон.
Но в своих предположениях Иван не ошибался.
Оба его брата – и Борис, и Симеон – женились сразу, как приехали. И как только отгуляли двойную свадьбу (благо, деньги теперь на это были – Василисино приданое), на следующий же день государь вызвал троих сыновей с невестками к себе. Пришлось и ему выносить Василису.
В платочке. Чтобы не упрыгала. И рядом еще ее темнокожий страж.
Иван и раньше-то всегда был мишенью для насмешек, а теперь братья просто превзошли себя. А царь-батюшка словно забыл обо всех договоренностях. Да и чего о них помнить? Деньги взяли – остальное побоку.
И тут оно началось.
Рядом с троном братья с женами, и он с лягушкой. Царь Осий оглядел их всех с улыбкой и заявил:
– А пусть мои невестушки испекут мне к завтрему каравай!
И ну перемигиваться с Симеоном и Борисом.
Ивана такое зло взяло.
Вернулся к себе и немедленно отправил вестника Кантемире. Обещала теща – пусть выручает! Надо сказать, теща круто выручила. И в этот раз, и в другой, когда царю вдруг экстренно приспичило получить от каждой невестки сотканный за ночь ковер.
Но ведь Иван понимал, что отговорки не кончатся. Наоборот, чем дольше это будет продолжаться, тем больше будет выстраиваться препон между ним и троном. Царь юлил и норовил свести все в шутку. А братья… Трудно было не догадаться, что за его спиной обрабатывают общественное мнение и зреет заговор.
В конце концов он дождался момента, когда зал был полон, и поставил вопрос ребром.
– Брак заключен. Договор подписан. Деньги из приданого получены.
Говорил сухо, только по существу. Не стал сейчас упоминать, что деньги из приданого его жены, пусть она хоть трижды лягушка, были предназначены для того, чтобы выплатить долги царства. А вместо этого пропивались и разворовывались.
Царевич Иван оглядел высокое собрание и с нажимом произнес:
– Извольте, батюшка объявить меня наследником. И должное уважение выказывать.
Гробовая тишина воцарилась в зале.
Царь до того посмеивался, а тут у него на лице возникло злое выражение. Не любил Осий, когда ему указывали. Глянул, словно бритвой резанул.
– Ну что ж, Ванюша, – протянул тоненьким голоском. – Приведешь жену на пир, покажешь честному народу. А после и поговорим.
Василиса все то время жила как на иголках. Прислушивалась, присматривалась, искала малейшую возможность. Но сложно было выведать что-то, сидя безвылазно в горнице. Хорошо еще, рядом с ней был Ракш.