Да, хорошо, он привык быть дураком. Но ведь всему наступает предел.
Ради своей цели он пошел на немыслимое. Так почему теперь, когда его законное право подкреплено договором, оно должно постоянно ущемляться?!
В этот раз он должен был реализовать его. Должен!
Но. Но! Теперь приходилось зависеть от темной ведьмы.
И эта ситуация ему не нравилась. Было в этом что-то отвратительное и противоестественное. В том, как княгиня рассуждала о привороте. Что-то крайне беспринципное и жестокое.
Скрывалось тут еще и другое.
Иван в какой-то момент просто уловил это даже не в словах, в интонациях. Ведь если для того, чтобы победить сопротивление девушки, надо привязать ее к себе приворотом, получалось, что на ней нет никакого стороннего колдовства. Она просто НЕ ХОЧЕТ этого брака. И так отчаянно сопротивляется, что готова носить лягушечью кожу.
Как? Ну ведь не дурак же он совсем. Она же дочь ведьмы, значит, тоже ведьма.
Это было жестокое открытие.
Красавцем Иван не был, да и женским вниманием тоже не был избалован. Но понятие о мужской чести у него имелось. Вот так насиловать чужую волю… Даже ради благой цели? А в глаза себе как потом смотреть? Зная, что ты этой женщине неприятен и она с тобой только потому, что ты… Ивана передергивало. Да ему сама мысль о том, чтобы переспать с бездушной куклой, претила! Вызывала тошноту.
Это было слишком.
Но близился вечер. Скоро наступит время идти на пир.
А ему уже пришел вестник от княгини, который он, таясь от всех, прослушал в укромном уголке.
«Кукла на месте».
На месте.
Значит, надо идти к себе, и… Иван места не находил от противоречивых мыслей. Но к себе все-таки пошел, потому что надо было готовиться к пиру.
Царевич хоть и слыл дураком, однако ему, как и двум другим сыновьям, покои были выделены приличные, с отдельным входом. И стража караулила у каждой двери. Он настоял. А внутри еще темнокожий страж. Иван столкнулся с ним взглядом, входя в двери своей спальни, и отвел глаза. Осуждение и презрение виделось ему в глазах стража.
Но вошел внутрь, закрыл за собой дверь и замер, неприятно пораженный. В комнате маячил морок девушки в богатом платье, смотрел на него пустыми глазами. Иван не выдержал, отвернулся.
К горлу подкатила тошнота.
Он сглотнул несколько раз и шумно выдохнул воздух.
А потом обратился к лягушке:
– Почему?
Молчание в ответ. Но Иван знал, что она слышит. Теперь знал.
– Ответь.
Он уже не ждал ответа, и вдруг лягушка ответила:
– Потому что я обещана другому.
Странно было разговаривать с лягушкой. Смотрел и глазам своим не верил.
– Другому?