Да и как бы она его нашла, если ожерелья давно уже след простыл. В опытных руках подпольных ювелиров воровского мира, куда оно попало кружным путем, с него быстренько сняли проклятие, а потом растащили на камешки. И в ту же ночь перепродали для надежности в разные руки. А одна их прислужниц царицы как бы случайно обзавелась недурственным приданым.
Но о том царице никто не докладывал.
И потому ночь ее прошла ужасно, все время ждала, вот сейчас, вот сейчас…
А к утру Верховный уехал снова.
Что это было? Решил бросить ее? Не зря же прислал домашние туфли, намекал, что между ними все кончено! Ах он мерзавец… Поехал к Кантемире? Ей оставалось только гадать и изводиться. Но даже если так. Пусть Дий не надеется, развод она ему давать не собиралась.
Йера чувствовала себя оскорбленной до глубины души. И за свои трепаные нервы царица решила ему отомстить.
Верховный о планах жены не подозревал. Сказать честно, он о жене даже не думал. Совсем другим в тот момент была занята голова.
Ночью он отправил вестника. Да не куда-нибудь, а на границу, которой с честным людским миром касается Навь. Просил неофициального визита. К утру пришел ответ черным вестником:
«Приходи один».
День настал.
И каково было ему, Верховному, бессмертному повелителю, к владыке Нави на поклон идти? Но ради брата…
Дий не готов был признаваться себе, что им движет эгоистический страх остаться совершенно одиноким в этом мире. Хотелось думать о себе лучше. Не говоря уже о том, что бессмертный испытывал душевное смятение, ступая вслед за мрачным стражем, встретившим его у грани.
Верховному никогда прежде не приходилось ходить теневой тропой. Первое впечатление, когда он ступил из живого мира в клубящуюся туманную дымку, было не из приятных. А страж взглянул на него, холодно произнес:
– Владыка примет тебя.
И ушел вперед. А Дию пришлось догонять.
Казалось, они будут идти бесконечно. Тропа вилась в тумане, черные остовы деревьев тянули к ним свои ветви. Но Верховный сосредоточенно шел вперед, не реагируя на окружающее. Однако когда тропа внезапно закончилась и перед ними возник мост в Навь, он не выдержал, вздрогнул.
В этот момент Дий вдруг четко осознал, что идет просителем к владыке, дочь которого когда-то соблазнил и бросил. Он ведь привык выступать с позиции силы. А тут…
Это было неприятное чувство.
И так ему не хотелось туда идти, что аж лицо свело, словно он уксуса напился.
Но на мост он ступил твердо.
Что до темного владыки, то тот предвкушал встречу с Верховным.
Принимал он гостя в том же зале, в котором накануне имел разговор с Кощеем. Но если старший из бессмертных братьев нравился темному, то вот к младшему у него были давние счеты.