Плевалась потом, но муха была вкусная.
Однако долго раздумывать о том, как изменились ее вкусовые пристрастия, Василисе не пришлось. Ракш принес ларец, укрытый обережной магией, словно броней, и велел:
– Полезай, маленькая госпожа.
Она уставилась на этот ящик, а у самой прямо дыхание сперло. Ее что, теперь еще и запрут тут как в тюрьме? Хотелось квакнуть от возмущения, но Василиса не стала. Потому что темный добавил шепотом:
– Выезжаем в дом твоего мужа, по дороге может случиться всякое. Так будет безопаснее.
А потом они стали грузиться.
До того Василисе приходилось уезжать только к бабушке Яге, и то ненадолго. А тут – за темный бор, в чужие земли. И такое чувство, что она покидает родной дом навсегда. Но было ли это место домом? Раньше она бы, наверное, расплакалась.
Теперь ей не хотелось даже оборачиваться назад. Не хотелось думать о матери, хотя она и слышала ее голос. Только не сейчас, может, когда-нибудь потом. Да и не обернуться, если тебя везут в закрытом ларце.
Как только Ракш вынес ларец наружу, сразу послышалось знакомое карканье. Она аж встрепенулась. Ее ворон! Не бросил хозяйку.
Но не успела Василиса порадоваться, как во двор высыпали люди. Она почти никого не видела, только слышала шум и голоса. И вдруг на ларец легла тень.
А рядом раздалось:
– Ну что, Ваня, как брачная ночь прошла? Горяча ли была невеста?
По голосу она узнала царевича Бориса. Вокруг поднялся глумливый хохот, сыпались скабрезные шутки.
– Чего молчишь, Ваня?
– Да он просто онемел от счастья!
Василиса в своем ларце чуть со стыда не сгорела. Но на этом веселье не закончилось. В дорогу ей выделили отдельную повозку, запряженную парой серых в яблоках лошадей.
– Вот тебе, Ванюша, от щедрот моих царских, подарок. Жену возить будешь.
На этот раз это был голос царя Осия. И опять гогот и насмешки вокруг. Василиса обратила внимание на то, что царевич Иван, за которого ей «повезло» выйти замуж, на насмешки не реагировал. Так и шел рядом с непроницаемым лицом.
И в повозку с ней не сел, а поехал верхом.
– Гляди, гляди, новобрачный-то наш к жене поближе сесть боится!
– Ага! А ну как она его целовать начнет!
Снова этот гогот, от которого звенело в ушах.
Но все это постепенно забылось, потому что они выехали на дорогу, ведущую от княжеского терема к густому бору.
Никогда еще Василиса не забиралась так далеко в эту сторону. Позади остались прогалины с грязевыми лужами, на которых росли ивы. И перелесок, заросший осинами.
Когда миновали ближний обережный менгир, как-то совсем грустно стало. Потому что путь теперь пролегал по густому темному лесу. А кортеж, как назло, ускорился, пошли рысью. Видимо, торопились, а может, выветрился наконец вчерашний хмель.