— У меня есть стойкое чувство, что необратимых процессов нет, — сказал я задумчиво. — Или Последние надежды всё же не одноразовые, или есть тот, кто может сделать ещё.
— И я это обязательно выясню и найду возможность вернуться в своё тело, — рыкнул Тристан, с угрозой глядя на Леона.
Хотя бедолага вообще не виноват в том, что ему посчастливилось занять тело моего со всех сторон выдающегося брата. Леон, к его чести, угрозу проигнорировал — только пожал могучими плечами и чуть виновато улыбнулся.
— Поэтому доставим пленных на Невидимку и сходим проверить место, куда нас ведёт футляр, — заявил мой будущий тесть.
Граф Бузинский шёл впереди и даже со спины выглядел решительным, спокойным, точно знающим, что делать дальше.
— А давайте мы с вами прямо сейчас туда отправимся, чтобы время не терять? — предложил Тристан. — У нас артефакты, пропуска технарей и даже самой паучихи. Мы быстро через все арки пройдём, а остальные пусть тянут пленников дальше сами.
Я притормозил. Не опасно ли нам разделяться?
Паучиха мертва, но мало ли что ещё может ждать на этом острове. С другой стороны, Тристан даже в чужом теле остаётся одним из сильнейших боевых магов империи. А тесть, судя по сегодняшнему бою, ему не уступает.
— Ладно, идите, — всё же решил я. — Но Апрель и Леон с вами. Мы справимся без них. У меня ещё столько энергии осталось, что хватит на создание нового Палюса.
— А чего молчал? Мы бы уже давно туда дошли, — угрюмо буркнул Тристан.
Отвечать я не стал, просто пожал плечами. Брат и без моих объяснений знал, что моя голова занята мыслями о будущем Совете. Просто сейчас он раздражён, потому что чужое тело жмёт ему, как неудобный сапог.
А на следующей развилке граф Бузинский показал стрелку — она, как и раньше, стремилась к кладу и уводила в сторону от побережья.
— Не задерживайтесь только. Ждём вас на борту до следующего утра, а потом идём искать, — напутствовал я четвёрку кладоискателей.
Тристан кивнул — коротко, по-деловому. Леон в его теле помахал нам рукой. Апрель похлопал себя по карманам, проверяя артефакты, и они ушли, растворившись в серости коридора за первым же поворотом.
А я вдруг почувствовал облегчение. Не сразу понял почему. Осознал только тогда, когда мы через пару часов оказались на Невидимке, уложили пленников в капсулы сна и Алтея подошла ко мне, протянув на вытянутой руке шкатулку с шатром. Она ничего не сказала — только многозначительно выгнула бровь. Хочет остаться наедине.
Вот она! Причина облегчения! У нас появилась возможность уделить время друг другу. Впервые за долгое время мы остались без посторонних глаз, без необходимости куда-то бежать, кого-то спасать, что-то доказывать. Просто мы вдвоём. Мари мы доверяем, и она нас ни капли не смущает. А вот отец моей невесты, Тристан, Апрель… С ними за стеной я бы не смог расслабиться. Не потому что стеснялся — потому что не хотел, чтобы Алтея стеснялась.