Карсиан смотрел на меня так, что хотелось одновременно шагнуть к нему и спрятаться за ширмой. Мне как будто и вправду опять девятнадцать. Я как будто забыла, как всё бывает между женщиной и мужчиной.
В памяти всплывала только наша брачная ночь с Майклом — первая, торопливая, неловкая, пропахшая его нетерпением и моим разочарованием. Он брал то, что считал своим по праву, а я отдавала, потому что так положено. Никакого трепета. Никаких искр. Просто обязанность, которую нужно выполнить, и утреннее облегчение, что всё позади. Хотя ведь я его тогда искренне любила. Что, если это повторится?
Нет. Невозможно!
Сейчас всё по-другому. Никогда поцелуи Майкла не заводили меня так, как поцелуи Карсиана. Сейчас я хотела. И именно от этого «хотела» у меня подкашивались ноги.
— Ты дрожишь, — тихо сказал Карсиан.
Не спросил. Констатировал. И в его голосе не было ни капли самодовольства — только забота, от которой защипало в носу.
— Немного, — призналась я. — Это глупо, я знаю.
— Это не глупо.
Он шагнул ко мне, поднял руку и кончиками пальцев убрал прядь волос с моего лица. Медленно. Бережно. Так, словно я хрустальная. Я не хрустальная. Но от этого его жеста у меня перехватило дыхание сильнее, чем от любого заклинания.
— Мы можем просто лечь спать, — сказал он. — Просто рядом. Я подожду столько, сколько нужно.
И я поняла, что он абсолютно серьёзен. Подождёт. День, неделю, месяц. Сколько скажу. Потому что для Карсиана моё «да» — не право, а дар. И это знание — именно оно — сняло последний замок.
— Я не хочу ждать, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я ждала достаточно. Целую прошлую жизнь ждала.
Он выдохнул — коротко, рвано — и притянул меня к себе. Не рывком, не жадно, а так, будто наконец позволил себе то, о чём мечтал очень давно.
Его губы нашли мои — тёплые, настойчивые, пьянящие. Первый поцелуй был нежным. Второй — голодным. Третий я уже не считала, потому что мир сузился до его рук на моей талии, до его дыхания на моей коже, до стука двух сердец, слившихся в один рваный ритм.
Я знала, что будет дальше. Память услужливо подсказывала. Но тело не знало — оно вздрагивало от каждого нового прикосновения, каждого поцелуя, каждого сантиметра обнажённой кожи, будто всё впервые. Это и было впервые. Потому что впервые с тем, кого люблю по-настоящему, а не придумала чувство сама.
Карсиан расстёгивал мою одежду так, словно разворачивал что-то бесценное. Ни спешки, ни суеты. Каждое движение — вопрос. Каждая пауза — ожидание ответа. И я отвечала — вздохом, прикосновением, тем, как подавалась ему навстречу, не в силах больше выносить даже тонкую прослойку воздуха между нами.