Я просыпалась, когда солнце стояло высоко. Су-Джин приносила мне принадлежности для умывания и легкий завтрак — паровые булочки и горячий чай. Затем я перемещалась с лежанки на мягкую кушетку у окна и приоткрывала щель в оконной раме ровно настолько, чтобы впустить каплю свежего воздуха, но не замерзнуть.
Я читала романы о любви, ела виноград, который Тэ-О где-то доставал через свои каналы, очищенный Су-Джин от косточек, разумеется и слушала, как ветер шуршит в сухих ветвях сосны.
Никаких приемов. Никаких церемоний.
Наследный Принц Ли Джин сдержал свое слово, или просто забыл о моем существовании, что было еще лучше. Никто из Дворца не навещал меня. Для них я была пугалом, странной дочерью генерала, которую заперли на окраине и которая, вероятно, чахнет там от тоски.
Если бы они только знали, как упоительно я чахну.
Мой ум, избавленный от необходимости анализировать дворцовые интриги, находился в состоянии блаженного покоя. Я не думала о фракции «Красного Журавля», не думала о больном Императоре. Моей самой сложной стратегической задачей было решить, какой сорт чая выпить после обеда — зеленый с жасмином или черный с сушеной сливой.
Это была победа. Я переиграла Наследного Принца, даже не скрестив с ним мечи.
Но, как известно, боги не терпят, когда смертные слишком долго наслаждаются покоем. Они любят бросать камни в стоячую воду, просто чтобы посмотреть на круги.
И этот камень прилетел в мой пруд на седьмую ночь моего пребывания во Дворце.
Ночь была безлунной и по-зимнему морозной. Небо затянуло тяжелыми тучами, закрывающими звезды.
В Павильоне Убывающей Луны царили тепло и покой. В жаровнях уютно потрескивал уголь. Я лежала на своей роскошной перине, одетая в свободную ночную рубаху из тонкого белого шелка, поверх которой была накинута утепленная накидка. Мои волосы, не стянутые тяжелыми шпильками, свободно рассыпались по подушкам.
В руках я держала томик «Сказания о Цветке Сливы». Рядом, на столике, тускло горел единственный фонарь под бумажным абажуром, отбрасывая мягкие тени на расписные ширмы. В пиале из нежно-зеленого селадона остывал отвар из шиповника.
Тишина была почти осязаемой. Су-Джин давно спала в соседней комнатушке.
Я перевернула страницу, лениво скользя взглядом по строчкам, где главный герой, благородный ученый, в очередной раз признавался в любви под луной.
И тут мое тело, натренированное отцом, уловило то, чего не смог бы заметить обычный человек.
Сначала изменился воздух. Он стал плотным, как перед грозой. Затем до моего слуха донесся звук, который не имел ничего общего с шелестом ветра.