Однажды мне доводилось проводить вскрытие мужчины, который ночью уснул в пьяном виде на остановке. Его загрызли собаки.
Воспоминания обухом по голове ударяют, и я возвращаюсь в реальность.
– Ты как себя чувствуешь? – Олег первым тишину нарушает.
Я неопределенно качаю головой. На таком простом вопросе теряюсь с ответом.
– Могло бы быть и хуже.
– Я побоялся тебя одну оставлять.
Ох… Я мешкаю, опуская взгляд на его грудь.
Почему так неловко? Кому-то может показаться смешным, но я совершенно не знаю, как вести себя в ситуациях, когда ты в заведомо проигрышной позиции. Сейчас ситуация именно такая – я слабая и уязвленная.
Вчера, узнав о смерти Макеева, я сорвалась. Долго плакала, не могла поверить, что лишилась единственного шанса узнать что-либо об отце.
Ещё несколько секунд блуждаю взглядом по его груди, рассматриваю пуговицы на белой рубашке и только после этого поднимаю взгляд, устанавливая зрительный контакт с Олегом.
– Спасибо тебе. Я не знаю, что вчера на меня нашло, – легко взмахиваю руками, дескать, вот так вот вышло. – Расстроившись, совсем перестала отдавать себе отчет в своих действиях. Если бы не ты…
Не успеваю подобрать нужных слов, Ястребов меня перебивает:
– Лена, не стоит благодарить. Я бы в любом случае не смог тебя бросить.
«Почему?», – едва не срывается с губ, но я себя одергиваю. Нет уверенности, что готова услышать ответ.
В воздухе на несколько мгновений тишина повисает.
Первым её нарушает Олег.
– Иди сюда.
Выпрямившись, он протягивает руку, почти касаясь моего колена. Нас разделяет совсем малое расстояние, и при желании он с легкостью может самостоятельно перетянуть меня поближе. Но не делает этого, предоставляя мне возможность выбора.
Я это ценю.
Киваю и быстро перебираюсь к нему на колени.
– Порой ты такая покладистая, что я даже теряюсь немного, – усмехается он, позволяя мне вжаться лицом в свою шею. Крепко обнимает, образуя теплый кокон из рук.
Я чувствую терпкий запах его туалетной воды и табака. Его много, но дискомфорт отсутствует. Наоборот.
Ловлю себя на мысли, что того и гляди Ястребов начнет ассоциироваться у меня с ощущением безопасности.
Чудны дела…
– Я испугался за тебя, Лен.
Мои глаза расширяются.
Слегка откинувшись в его руках, я пытаюсь заглянуть в лицо.
– Почему? Я настолько неважно выглядела?
Он слегка приподнимает брови.
Продолжаю:
– Какой повод был пугаться? Я ведь с тобой была. Ничего бы не случилось.
– Рад, что ты это понимаешь, – Олег усмехается, откидывается на спинку кресла. Полагаю, чтобы лучше видеть меня, сидящую у себя на коленях. – Но я о другом. У каждого человека есть предел возможностей. Как физических, так и моральных. Твой я предпочел бы не видеть.