– Да, – отзываюсь глухо.
Он кивает.
Будь я сейчас в адеквате, поняла бы – с ним что-то не так, но, увы, я не в ресурсе.
Всё время, что я занимаюсь осмотром, он находится рядом. Лишних вопросов не задает, просто присутствует и – что очень важно, невербально поддерживает.
Я сама не замечаю, как потихоньку начинаю успокаиваться. До безмятежности мне, конечно, как до Пекина ползком, но уже не рыдаю и даже не всхлипываю. Веду, правда, себя приторможено. По несколько раз приходится всё перепроверять.
Отпечатков в машине нет никаких, что естественно при долгом контакте с водой, но несколько проб я всё же беру.
– Дай специалистам поработать, Лен, – Олег обращается ко мне, как к ребенку.
Я уже собираюсь согласиться, но замечаю в грязи на коврике золотую зажигалку отца. Он с ней никогда не разлучался, потому что это подарок мамы.
Нарушая общепринятые порядки, беру её в руки и тру о свои брюки. Счищаю налипшую грязь. Взгляд цепляется за именную гравировку… В ту же секунду затылок простреливает жгучими судорогами. Ещё немного, и я точно не выдержу.
– Отвези меня в больницу, – заикаясь прошу Олега.
– Тебе плохо? – он подходит вплотную и, обхватив мой подбородок ладонью, заставляет в глаза заглянуть.
– К Макееву. Я хочу его увидеть прямо сейчас.
Ястребов и в этом идет на уступки. Только вот спустя полтора часа я узнаю, что Павел Васильевич скончался в охраняемой палате при невыясненных обстоятельствах.
Глава 30
Проснувшись посреди ночи, резко сажусь на постели. Пульс ощутимо частит. Не сразу понимаю, где нахожусь, и только с первым глубоким вдохом приходит осознание – дома.
Я немного паникую. Меня впервые в жизни накрыло эмоциями так сильно, что с трудом удается вспомнить события прошлого дня. Мозг будто отказывается принимать случившееся.
Неужели все мои надежды оказались не чем иным, как пустыми и наивными детскими мечтами?
Превозмогая усталость, всё ещё ощутимую, подползаю к краю постели – контрастный душ не помешает. Голову стоит освежить.
И только коснувшись ступнями пола, замечаю Олега. Сохраняя полную невозмутимость, он сидит в кресле. Его локти упираются в колени, а сцепленные пальцы находятся под подбородком. Взгляд светло-зеленых глаз устремлен на меня. Пронизывает насквозь.
Олег пытается пробраться в мою голову и хорошенько там всё просканировать.
Это смущает и немного раздражает.
Понимаю прекрасно: сейчас начнутся вопросы.
Я к ним не готова. Но в то же время, после всего, что он для меня сделал, отталкивать его от себя было бы верхом нахальства и глупости.
Не уверена, что без его помощи добралась бы домой в целости. Не зима, в сугробе бы я не замерзла, но тем не менее случаи в практике попадались разные. Произойти всякое может.