Эта мысль оказывается пророческой.
Спустя полминуты, вернувшись на кухню, я с трудом нахожу Лену взглядом. Немудрено. В темном-то клубящемся дыму только девушек стройных разглядывать.
– Твою мать… – я почти дар речи теряю. Запах гари мешает дышать. – Ты что натворила?
На ходу отталкиваю её в сторону и, подойдя к плите, открываю духовку.
Клянусь, за тридцать лет сознательной жизни я такого ни разу не видел. Вся термоустойчивая пленка, из которой изготовлен рукав для запекания, охвачена огнем. Полыхает так, что шашлыки жарить можно.
– Я не виновата, – бодрым голосом заявляет Елена – предвестница апокалипсиса. – Я тебя предупреждала, что с готовкой совсем не дружу. И вот результат.
Чертовке, похоже, смешно.
Вооружившись полотенцами, аккуратно извлекаю керамическую форму и переношу её в мойку. Заливаю водой. Клубы вонючего пара валят во все стороны. Запах гари усиливается. А в довершение звучание шипящей воды перебивает пронзительный треск – керамическая форма лопается надвое.
Ничего не скажешь. Охуенно позавтракали или поужинали.
– Из-за тебя моя кухня превратилась в дымящийся адовый котел! – скорее всего, сказывается пережитой вчера стресс, но Лена принимается хохотать.
– Я же говорила, что не умею, точнее, не люблю готовить. Мне на ресторанной доставке и колбасе нормально живется! – восклицает.
Обернувшись, вижу, как Лена достает из кухонного шкафчика чистые полотенца и принимается натирать фасад кухни – убирает с него влагу.
– Пар продолжает валить, – говорю ей, как по мне, очевидные вещи.
– Ты не понимаешь, у меня сейчас паничка начнется. Думаешь, у меня просто так стерильная чистота везде? Нет, я не смогу уснуть или уйти на работу, если дома такой бардак останется.
– Писец ты проблемная, – признаю усмехнувшись.
Пока Лена остервенело трет весь фасад, я направляюсь к балкону. Открываю дверь, затем – окна.
– Проблемы начнутся, если кто-то из соседей проявит сознательность и вызовет пожарку. Остается надеяться, что таких дураков, как мы с тобой, больше нет, и все спят, а не готовят среди ночи запеченную дичь, – собрав в пакет осколки до недавнего момента никем не тронутой формы и содержимое горелого пакета, она ступней открывает мусорное ведро и выкидывает в него всё. – Хорошо, что мойка не треснула, иначе бы я тебя тогда треснула.
– Подумаешь, мы бы быстро её заменили.
– Ага, как и дверь. Олег Владимирович, Вам не кажется, что за Вами тянется неприглядный шлейф из разрухи и неоправданных надежд?
Адамия смотрит на меня так, будто по меньшей мере испытывает огромную потребность быть отшлепанной.