Я промолчал. Я уже месяца три подряд решал вопросы через переписку с управляющими.
— То-то же, — кивнул Самир. — Слуги расслабляются. Человек, Китт, он так устроен. Ему нравится получать деньги, нравится тратить деньги. А работать он любит как можно меньше. И если хозяин не стоит у него над душой с плеткой, он неизбежно начнет искать способ получать те же деньги, но прилагая в два раза меньше усилий. А если за это еще и не наказывают, то через год он будет работать в четыре раза меньше, воруя при этом в два раза больше.
Он говорил жестко, цинично, но по сути — абсолютно прав. Я и сам это знал. Знал еще по прошлой жизни. Но тогда, семь лет назад, мне казалось, что я смогу построить систему, которая будет работать сама. Идеальный механизм, где каждый винтик заинтересован в общем результате.
Наивно…
— Я не хочу туда возвращаться. В этот круговорот денег, интриг, подхалимажа. Меня от него тошнит.
— Я знаю, — голос Самира неожиданно смягчился. — Я поэтому и не настаивал все эти годы. Но сейчас ситуация начинает выходить из-под контроля. Ты можешь просто появиться, устроить разнос. Показать, что ты еще здесь. Уволить пару самых борзых для острастки. Этого хватит на полгода, а потом повторишь снова.
Я посмотрел на него. Уставший, но все такой же деятельный и упрямый. Он любил эту возню, этот городской муравейник. А я… я, наверное, просто выгорел. Или перегорел.
Почему даже самые лучшие управляющие, связанные клятвами, заинтересованные в успехе дела (и получающие процент от этого успеха) со временем, как карета Золушки, превращаются в тыкву?
— Хорошо, — сказал я наконец. — Я подумаю и выделю время, чтобы заняться филиалами. Обещаю.
Самир довольно кивнул, но в его глазах я увидел тень сомнения — поверит он моему обещанию или нет, покажет только время. Я же пообещал потому, что брат беспокоился о моих делах, хотя был не обязан. Мне было приятно.
Глядя на пляшущие за дверцей печки языки пламени, я подумал о своей тихой деревне, о Фаэлине в саду с розами, и понял, что отрывать себя от этого покоя будет неприятно. Но, видимо, придется. Самир прав — без контроля слуги расслабляются.
За окнами уже давно стемнело. Мама спустилась со второго этажа и попрощалась:
— Мне пора. Вы уж тут без меня не скучайте. Китт, присматривай за девчонкой. Она хоть и бойкая, но без присмотра ее лучше не оставлять.
— Обижаешь, мам, — неуклюже обнял я женщину. — Все будет хорошо.
После ухода мамы я тоже начал посматривать на выход — день выдался долгим, и спать хотелось неимоверно.
— Куда пойдешь? — спросил брат, заметив мои сборы.