— Ну уж… — растерянно промямлил Чешиньский. — Как-то это… Хм…
— Да, Гжегож! Да! — воскликнул Бжезинский в запале. — Они уверены, что так называемый «провал» на самом деле то ли расчетливый и циничный акт сдачи идеологических союзников, то ли ловкий экспромт! Русские использовали сугубо профессиональную удачу спецслужб Сардара для оптимизации своей роли в регионе и — вдумайтесь! — для обеспечения устойчивости той самой, намеченной в аппарате СНБ «южной дуги нестабильности»! Как вам этакий поворот? Одним ударом, ценой некоторого идеологического ущерба на периферии, СССР развязал себе руки на европейском направлении! Теперь свое влияние противник, судя по проснувшейся вдруг динамике и нетривиальному интересу к структурным проблемам экономики «мира социализма», обращает как раз на те вопросы, которые еще со времен Киссинджера рассматривались, как одно из окон уязвимости СССР. А если, против ожиданий, советское руководство разберется, и былая опасная подвижность соцсодружества, застывшая, подмороженная Пражской весной и польскими проблемами конца шестидесятых, возобновится вместе с темпами роста экономических показателей?
— Тревожная перспективка… — пробормотал Чешиньский.
— Весьма! — энергично кивнул Збигнев. — Варианты у нас есть, но времени маловато — хорошо бы провести необходимую перегруппировку и нанести удар до Олимпиады в Москве! Скажем, устранить Дауд-хана руками «обиженных» и затаившихся «халькистов», одновременно подогревая оппонентов модернизации через саудовского монарха и… — он задумался. — Хм… В этом случае… Возможно, стоит не подавлять аятолл и прочих врагов шаха, а напротив, поработать с новым Ираном, открыв второй фронт в Афганистане и повысив напряженность на ирано-советской границе. Таким образом, возможно, удастся всё же переключить фокус внимания руководства СССР с Польши на южную границу. А развить ситуацию — пусть и не до полномасштабного вторжения! — всегда нелишне. Но сейчас, здесь, с вами, лучше рассмотреть иной вариант — максимально активизировать структуры, уже подготовленные в Польше! А резкая реакция СССР в подобной ситуации — именно то, что надо. Объект провокаций напрашивается сам — подходящий гарнизон Северной группы войск и, в случае избрания именно этого подхода, необходимо стремиться к тому, чтобы эта реакция стала максимально жесткой! Для этого на каком-то этапе можно поработать хоть и непосредственно на границе с Калининградской областью или с Литвой. Единственно, в этом случае придется вам самим, в том числе, контролировать «протестующую молодежь». А мы, со своей стороны, попробуем сориентироваться в позиции Китая по конфликту с Вьетнамом, обеспечить ее поддержкой и… Можно получить неплохую комбинацию! Бросить дополнительные ресурсы туда, где обозначается успех — и вот планы по прямому вовлечению СССР в конфликт, наподобие вьетнамского, становятся вполне осязаемы! — помолчав, остывая, Бжезинский сказал с чувством: — Но ваше направление, Гжегож, основное. Помните об этом!