Чешиньский непосредственно разрабатывал модель «прямых действий» в период кризиса, следовательно, вполне способен координировать «жесткие акции», то есть…
Гжегож развалился в кресле напротив антикварного письменного стола, но вел себя корректно, без напускной шляхетской нагловатости.
— Мне нравятся и ваши концепции, мистер Бжезинский, — неторопливо заговорил он, — и общая стратегия. Вы не кидаетесь на Советский Союз и его сателлитов в неумной манере «ястребов», а ведете собственную… м-м… «Большую Игру».
— Я предпочитаю называть это действо «Великой шахматной доской», — скупо улыбнулся хозяин кабинета. — Американцы просто обязаны выигрывать партию за партией, но для этого требуются гроссмейстеры… А, вообще, если уж говорить о генезисе ситуации, то начать надо, как минимум с провозглашенной, в качестве внешнеполитической концепции Линдона Джонсона, общей стратегии — «Политики Наведения Мостов», сформулированной при активном участии вашего покорного слуги. Помнится, госсекретарь Дин Раск четко определил главную цель такой политики: «мирными средствами поощрять в коммунистическом мире эволюцию к открытым обществам». Ну-у… На тот момент эта идея представлялась истеблишменту, в целом, удачной заменой непрерывной и всё более дорогостоящей военно-технической гонки. Всё более фееричной по своим основным и сопутствующим научно-техническим результатам, но не позволявшей рассчитывать на значимый прогресс собственно общества США. Тогда это представлялось важным, наиболее адекватным и в правящем сообществе США, где «имплементация во власть» значимого числа университетских кадров не оставалась без последствий в экспертных сообществах — и в гражданском, и даже в военном, изрядно взбаламученном Робертом Макнамарой и его командой «Мудрых детей». А последовавший за этим Вьетнам и Чехословакия, в целом, выступили весьма показательными натурными экспериментами, скорее убеждавшими в правильности такого подхода, чем требовавшими пересмотра в пользу более жесткой конфронтации. Даже во влиятельных околовластных кругах СССР началось движение в направлении… ну, не то чтобы согласия с «идеей конвергенции» как таковой, но во всяком случае — принятия ее за основу обсуждения глобальных перспектив человечества. В первую очередь — движения к либерализму.
На минутку зависло молчание. Советник президента по нацбезопасности и его гость словно обдумывали ветвящиеся варианты беседы.
— Сейчас всё очень смутно, мистер Бжезинский… — Экс-полковник вздёрнул брови, словно удивляясь этому обстоятельству.
— Просто Збигнев.