— Андрес… — с легкой запинкой спросил Крус. — А тебе когда улетать?
— Послезавтра… — вздохнул я. — Слу-ушай… А какие фрукты сейчас спеют? Я бы домой… своих угостить!
Мигель задумался с видом знатока, и стал загибать пальцы:
— Арбуз ты каждый день лопал, но его не повезешь… Ананас… М-м… Я больше всего черимойю люблю, но она только летом поспеет… Манго… Манго еще зеленые… О, возьми гуаву! И маракуйю!
— И лимончиков… — зажмурился я. — С апельсинчиками!
— Только сам не ищи, — строго предупредил меня Мигель, — я знаю, где лучше!
— Уговорил! — мои губы изобразили ухмылку типа «гы». — И… мне еще раковины заказали.
— Найдем, — уверенно кивнул Крус, и подмигнул: — Сеньориты, небось? Усиленно советую купить бусы или браслеты из черного коралла! Сертификаты еще остались?
— Немного «красных», «зеленые» кончились,[2] — увильнул я, — Но есть доллары.
— Ну, тогда вообще отлично! А маме?
— А маме я хочу привезти сумочку из крокодиловой кожи.
— О, этого добра хватает! Но, еще раз повторяю, сам ничего не ищи!
— Понял, — кротко улыбнулся я, приваливаясь к кольчатому стволу пальмы. Бедное дерево до того изогнулось, что росло почти горизонтально.
— Ну, что? — с деловитой бодростью вопросил Мигель. — В Гавану?
— Не-е… — дремотно затянул я. — Маньяна… Давай, просто так посидим, атлантической водой полюбуемся…
— Давай, — понимающе кивнул Крус, и поерзал, устраиваясь поудобней.
Набегал прибой, волна за волной, слабый ветер ворошил листья единственной пальмы, а далеко-далеко синее море сливалось с лазурным небом. Хорошо…
Пятница, 30 марта. Утро
Гавана, Старый город
Заселился я в отель «Гавана либре», бывший «Хилтон». Это было вчера. Мигель высадил меня на закате, и я первым делом направил стопы к Малекону — гулять по набережной и провожать заходящее солнце. Тем же самым занимались сотни гаванцев, парочками или по одиночке, так что тихого благолепия я не дождался. Зато вышел в народ.
Малиновое светило садилось за море, как пиратское калёное ядро, но это мимолетное сравнение душа отбрасывала в сор, слишком уж роскошные краски пламенели в небесах. Лимонно-желтый, сочно-апельсиновый цвета, празднично-алый, насыщенный осенне-багряный… И лиловые отсветы проскальзывали, и золотые, и нежно-розовые… Сколько хочешь, навалом, и совершенно бесплатно!
Поздно вечером, одуревший от впечатлений, я выпил холодный «мохито», словно подражая старине Хэму, и завалился спать. А утром смешал себе «дайкири». Сидел, смаковал, лениво перебирая воспоминания прошедшей — увы, прошедшей, отступившей в прошлое недели, и слушал «Радио Гавана Куба» на английском языке.