А наш поисковый отряд? За осень он вырос как бы не втрое — новички с нетерпением ждут теплых майских дней. Ага, теплых…
Помню я, по какой холодине мы бегали рано утром, и как сухарно хрустел ледок под ногами! Ничего, зато полезно…
Зевая и продирая глаза, я с удовольствием потянулся — меня разбудило клацанье замка, когда мама захлопнула дверь за собой.
Прошлепав в ванную, помок немного под струями душа, смывая сонную одурь, вытерся и натянул треники.
Прислушался, замерев.
С лестничной площадки донеслись, стихая, тяжелые шаги соседки. Заурчала канализация. Открытая форточка пропустила натужный вой мотора. И тишина…
Гулкая утренняя тишина, которую я обожаю. Наверное, потому, что не слишком часто удается ее ощутить…
Задребезжал телефон. Ну, вот…
— Алё?
— Та радио слушаешь? — осведомилась трубка Пашкиным голосом. Очень серьезным голосом.
— Н-нет, а что?
— Брежнева убили!
Мои мысли рассыпались, словно кубики кособокой детской башенки.
— Это… точно? — выдавил я.
Меня потряхивал нервный озноб, а в голове звучал и звучал, как заезженная пластинка, панический надрыв: «Доигрался⁈ Доигрался?..»
— Точнее не бывает! С самого утра передают. Его где-то в Варшаве застрелили, прямо на митинге! Какой-то… этот… националист!
— Понятно…
Не прощаясь, не думая, я бросил трубку на рычажки, и торопливо прошаркал к полочке, с которой еле слышно бубнило радио. Резко выкрутил ручку, похожую на колпачок от тюбика с зубной пастой.
— … Четырнадцатого января, в шестнадцать часов тридцать минут, — ворвался в комнату высокий женский голос, отчетливо дрожащий в прямом эфире, — в городе Варшаве, в цеху тракторного завода «Урсус», от руки убийцы, подосланного врагами рабочего класса, погиб товарищ Леонид Ильич Брежнев, выдающийся деятель Коммунистической партии и Советского государства, международного коммунистического и рабочего движения, Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Верховного Совета СССР…
Слушая, я метнулся к телевизору. Ламповое чудище сначала прогрелось, а уже затем выдало картинку. Бэкграунд — бетонные колонны, кран-балка с обвисшим крюком, шеренга полусобранных, весело блестевших тракторов. А на переднем плане робел грузный поляк в непривычном ему костюме. Он мялся и приглушенно мямлил, а поверх родной шипящей речи ложился сухой закадровый перевод:
— … После выступления в цеху… перед рабочими… товарища Леонида Ильича Брежнева убил просочившийся вооруженный националист Казимеж Пакула… участник одной из подпольных ячеек, отметившийся ранее убийствами членов семей советских военнослужащих…
Я выдохнул, чуя, как колотится сердце, отдаваясь писком в ушах. Экран мигнул сменой кадра — на меня в упор смотрел Игорь Кириллов, очень серьезный и строгий. Хотя его глаза, как мне показалось, выдавали растерянность.