«Возможно, — дернул губами Андропов. — Да только и отсюда углядишь не меньше!»
Тихонько клацнула дверь, пропуская Питовранова.
— Твое офицерье, похоже, шампанским на всю ночь запаслось! — ворчливо сообщил он.
Юрий Владимирович коротко хохотнул.
— Ну, не лишать же их утренника! — пожав руку Е Пэ, он устроился за небольшим столиком, полировка которого отражала московские огни, и жестом пригласил гостя.
— Прошу извинить за опоздание, — прокряхтел Евгений Петрович, мостясь напротив хозяина кабинета. — Еле дождался новостей из Варшавы.
— И как у нас дела? — подобрался Андропов. — Хороши?
— Пока — да… — затянул Е Пэ. Усмехнувшись, он качнул головой: — Признаться, я даже не ожидал от Милевского подобной прыти, но он смог меня удивить. Буквально позавчера его люди затеяли тайную операцию «Антибиотик», по всей видимости, выношенную и взлелеянную в недрах МВД еще осенью. В течение двенадцати часов милиция и ЗОМО задержали около четырехсот человек — самых опасных активистов, главарей и вожаков, вроде Лешека Мочульского, Анджея Чумы, Мацея Гживачевского… Это всё неопилсудчики, стонущие по временам «Армии Крайовой», или подпольщики из «Руха». В камеры рядом с этими гавриками посадили деятелей из «Комитета защиты рабочих» — Яцека Куроня, Яна Липского, Антония Мацеревича… Их там десятки и сотни, антисоветчиков и антикоммунистов, я только самых отъявленных называю! Людвик Висьневский и Стефан Вышинский — это клерикалы, они опаснее речевиков-трибунов. И их за решетку… Буквально со вчерашнего дня все забастовки гасятся, а демонстрации разгоняются. Цитирую: «Задействованы все механизмы самозащиты социалистического общества». Кстати, наш Щелоков очень заинтересовался работой ЗОМО, хочет создать нечто подобное в советской милиции… — Он улыбнулся: — Во избежание.
— Не помешает, — серьезно сказал Андропов.
— Согласен, — торопливо кивнул Питовранов. Помолчав, будто собираясь с мыслями, он продолжил: — На Западе запускают пропагандистскую кампанию о массовых репрессиях в Польше, о подавлении политического плюрализма и нарушении прав человека… В общем, известная музычка. Я кое-что пролистал… Чаще всего в тамошней прессе склоняют самого Мирослава Милевского и нескольких верных его соратников — Тадеуша Грабского, Богуслава Стахуру, Тадеуша Тучапского… м-м… и Стефана Олыновского. Выходит, это самые твердые представители «партийного бетона», с ними можно иметь дело.
— Да уж, — хмыкнул Андропов, — Запад выдал им блестящие характеристики! — Он помрачнел, и сказал отрывисто: — Могу добавить последние известия от ПГУ: цэрэушники с подачи Бжезинского задействовали план по скоординированным акциям терроргрупп против советских гарнизонов. Цель ясна — вызвать жесткую реакцию наших сил в Польше и, таким образом, раздуть национализм, раскачать ситуацию… Уже — уже! За каких-то два дня! — погибло несколько десятков советских граждан, преимущественно офицеров, прапорщиков, их жён и детей. ЗОМО и польская Служба Безопасности развернули ответные действия, кое-где идут локальные бои с блокированными боевиками… — Он сжал губы, то и дело кривя их. Выдохнул, и глухо заговорил: — Вот что… Десятого января в Берлине откроется Чрезвычайное партсовещание стран соцсодружества. Там обсудят, как бы узаконив последние решения ПОРП, и… ну, скажем так, сверят часы относительно темпов и направления экономических реформ всего СЭВ. Я знаю, что ты постоянно держишь руку на пульсе…