— Есть проводить! — по-уставному отозвался глава семейства.
— Слушаюсь! — поддакнул я.
— Вот всегда бы так, — заворчала мамуля, тая улыбку, — чтобы орднунг унд дисциплин… Чего сидите? Наливайте даме!
Подсуетившись, Соколов-старший вынес с балкона остуженную бутылку брюта, а я, как младший по званию, ловко ее откупорил. Родители значительно переглянулись, и мама сделала широкий жест:
— Всем!
Пенное игристое зашипело, проливаясь в фужеры, и отец замялся, поднимая свой.
— Год был очень непростой… — медленно выговорил он.
Я согласно кивнул, прокручивая в памяти минувшие события, и прекрасные, и ужасные, а мама слегка зарумянилась, думая о своем.
— … Но всё плохое в итоге закончилось хо-ро-шо! — бодро заключил папа, и фужеры сошлись, согласно прозвенев.
Свою порцию я, больше склоняясь к полусладкому, лишь пригубил. Вот только почему мне казалось, что клубными пирогами удалось насытить юный организм, и до утра аппетиту не возгореться?
Я наложил себе в тарелку и бессменный оливье, и селедочку под шубкой, и еще какой-то замысловатый салат, а затем всё это умял с великой охотой.
Голосок принцессы Мелисенты, поющей с экрана, звучал слабовато, но мило, и даже послезнание не портило новогодний настрой.
«31 июня» поставили неплохо, и кастинг отличный, не исключая беглого Годунова, только вот хэппи-энд вышел малость корявым — и с ненужной грустинкой. Одноименная повесть Пристли заканчивалась шикарной свадьбой — накрытые столы протягивались из XX в XII век! — а по топорному сценарию Мелисента с Сэмом, хоть и поженились, но забыли о своих приключениях… Зачем? Смысл какой?
Я усмехнулся, как мог, одновременно жуя дефицитную салями. Помню, меня этот мюзикл расстроил, когда смотрел его впервые. А уж как я негодовал на создателя «Человека-амфибии»! Не писателя, режиссера. Беляев-то закончил свою книгу на оптимистичной ноте, у него добро побеждало зло! Там Ихтиандр тоже уплывал в океан, но не один, а с другом — дельфином Лидингом.
Этой водоплавающей парочке предстояло обогнуть Южную Америку и достичь Полинезии. А уж там, на уединенном райском острове, их ждали и профессор Сальватор, и любящая Гуттиэре! И к чему лишать зрителей надежды на лучший исход?
— Горячее нести? — деловито спросила мама, поправляя кокетливый передничек.
— Да! — оживилось мужское большинство.
— Есть! — засмеялась наша родная женщина, неумело козыряя. Надо ли говорить, что мы с отцом воздержались от замечания — дескать, «к пустой голове руку не прикладывают»?
Мама вернулась, торжественно внося латку с жарким из утятинки с яблоками. Сначала мое зрение уловило чарующий образ маслянистого, подрумянившегося яства, придавая глазам хищный блеск, а затем накатила волна дурманящего запаха, отправляя обоняние в голодный нокаут…