— А Ксения Годунова в скором времени выйдет замуж за хорошего человека, тем самым закрепив его права на трон. Федор сам не хочет возвращаться на царствие, так что мы подобрали Русской державе царя покондиционней. Кто это будет — я тебе, извини, не скажу, да тебе это и без надобности….
— Ладно, — сказал Василий, — годится, я согласен. Теперь меня обратно в яму или как?
— Или как, — ответил я, вызывая конвой, — остаток дней до того момента, как ты мне понадобишься, проживешь под замком, но в человеческих условиях, а не в яме. Договорились?
Мы с ним действительно договорились, и теперь я уверен, что этот человек сделает все как надо, а от его рассказа собравшиеся вокруг лобного места москвичи будут рыдать как дети. Но на всякий случай я, конечно, подстрахуюсь заклинанием Правды — если у Васьки взыграет ретивое и он решит хлопнуть дверью. И еще — выпущу я их голыми, как Адама и двух Ев, на необитаемом острове не в собственном мире, а в одном из доисторических миров-предшественников, в который открываются порталы из мира Содома. Судя по всему, это знаменитый ныне остров Пасхи примерно за тридцать или пятьдесят тысяч лет до нашего времени, то есть другие люди появятся там не скоро. И какая ирония судьбы — Василий Романов, не став царем московским, все же станет предводителем целого племени, правда, состоящего только из него и еще из двух вредных и скандальных баб. Или подкинуть ему туда до кучи монголок из разгромленных кочевий мира Батыя? Отобрать самых вредных и упертых, ни за что не согласных на ассимиляцию… А кто ему обещал, что жизнь после политической смерти будет для него легкой?
Двести девяностый день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Силы
Великая княгиня Артанская Елизавета Дмитриевна Серегина-Волконская
Последние дни моей беременности я переносила с трудом. И хоть от изжоги и отеков меня избавляли с помощью магии, ночью я не могла нормально спать — огромный живот, в котором постоянно ворочался и толкался ребенок, мешал мне, и лежать можно было только на боку, в то время как я спала обычно как раз на животе. Кроме того, несмотря на заверения мужа, я, глядя в зеркало, находила себя ужасно уродливой — мне казалось, что мой нос увеличился, а губы опухли и расползлись. Я находила у себя на щеках какие-то пятна, волосы мои стали сухими и редкими… Я расстраивалась до истерики, а мой муж только посмеивался и говорил, что все это мне кажется, и что я, наоборот, красивая как никогда.