Ну да, легко ему мне в уши заливать — лучше бы сам попробовал ребенка выносить! Хотя, впрочем, я бы ему не доверила столь ответственное дело. Это вам не мечом направо и налево размахивать. Вот женщина — идеальный сосуд для созревания новой жизни. И все-то у нее для этого имеется. И можно даже немного и пострадать, и можно толстой коровой походить, и спать с неудобствами — но зато какое же это счастье — знать, что ты являешься участницей самого великого таинства на земле! И замирает сердце в радостном предвкушении, и губы непроизвольно улыбаются тому теплому, милому и родному — тому чуду, которое скоро предъявит свои законные права на существование… И существование это будет счастливым и радостным, я знаю точно. Ведь это не простое дитя, а наш — НАШ — сын!
Все началось ночью. Со мной безотрывно дежурила Лилия — она оценивала мои ощущения и давала рекомендации. И, конечно же, мой блистательный супруг бросил все свои дела и не оставлял меня ни на минуту. Как же он нервничал! Хотя старательно это скрывал. Забавно было за ним наблюдать — как он мечется («что ты, дорогая, я просто хожу туда-сюда»), бледнеет («любимая, просто мне немного жарковато»), и беспокоится («я? Ни капли. Разве что, совсем чуть-чуть, ведь это мой первый ребенок…»).
Собственно, я с некоторым удивлением обнаружила, что все не так уж и страшно, как мне доводилось слышать. Кстати, узнав от Лилии, что любое обезболивание приглушает материнский инстинкт, я напрочь отказалась от применения магии и от родов с погружением в воду Фонтана. Постепенно нарастающие схватки были болезненными, но все же вполне терпимыми. «Часам к девяти разрешишься», — уверенно сказала наша маленькая докторша-богиня, щупая мой пульс.
Так и вышло. В момент разрешения от бремени мое сознание будто обволокло мерцающим туманом, и сквозь него я и услышала крик сына, голос Лилии: «Вот он, мальчик-богатырь!» — и как раз тогда почувствовала острый приступ любви к этому рожденному мной ребенку — могучей, безоговорочной, бесконечной любви…
Искры этого тумана все еще летали в воздухе, когда я увидела рядом лицо своего мужа. Ах, какое же счастливо-глуповатое на нем было выражение — наверное, такое бывает у всех мужчин, впервые ставших отцами… Что-то новое в его глазах… Он держит на руках наше сокровище, завернутое в белоснежные пеленки… Вот он с помощью Лилии кладет малыша мне на грудь — это самый красивый ребенок на свете! — и тот начинает инстинктивно искать губами грудь… Нашел и почмокал — Боже, Боже мой, я пропала, я, оказывается, совершенно сумасшедшая мать… Или это все естественно? А мой муж смотрит на меня и губами шевелит… И его глаза как-то странно блестят. Не может быть — неужели он так, до слез, счастлив? Ах, смешной, глупый, любимый и ненаглядный мой муж… Что, что ты там шепчешь, я не слышу, наклонись поближе…