— Нам обязательно идти в этом? — Август, заразившись моим насмешливым настроением, улыбнулся.
— Еще как обязательно. Я не овца, идущая на убой, я — королева! И должна выглядеть соответствующе. Тебе не нравится?
— Очень красиво, — осмотрел он волны алого шелка. — А я тогда кто?
«Тот, кого я люблю», — подумала я. Но сказала совсем иное:
— А ты — святоша, — дернула его неправильно завязанный пояс и сложила ткань изящным узлом. Замерла на миг, поглаживая черный шелк. Хотелось, чтобы мгновение длилось вечно, но увы.
Отбросив за спину распущенные и тщательно расчесанные волосы, я протянула ладонь Августу. Он пожал ее, задержал в руках. А потом мы покинули дом и двинулись навстречу инквизиторам.
Дождь все не заканчивался, но когда мы вышли, потоки воды превратились в редкие капли, а черная туча над головой треснула, словно ее разорвало. В прореху хлынул алый закатный свет. Словно прожектор, озаряющий нам дорогу.
— В домах нет людей, — тихо сказал мой муж, когда мы подошли к границе тростника. — Всех вывезли.
Я кивнула: конечно, никто не хочет повторения Нью-Касла.
За инквизиторами синели мундиры военных, все с оружием. На наших с Августом телах сошлись десятки точек от их прицелов. Не сбавляя шага, я глянула через плечо. Отступление нам уже отрезали, за спиной бесшумно выстроилась шеренга миротворцев. Я окинула взглядом бесконечные ряды людей и оружия и едва удержалась от того, чтобы не присвистнуть. Что ж, масштабы и правда впечатляют. Всмотрелась в лица инквизиторов передней шеренги: алый закат освещал бледные лица и сурово сжатые губы святых воинов. Профессиональная выучка не позволяла им показать эмоции, и все же я видела их в глазах. Изумление, страх, что-то еще… Может, невольное восхищение нашей дерзостью.
Возле бывшего ученика Бернара, имени которого я так и не узнала, стоял молодой инквизитор. Взгляд незнакомца скользнул по моему лицу и телу. А потом переместился на ладонь, которую сжимал Август. И я увидела, как вспыхнули глаза стража. Лицо, залитое дождем, исказилось злостью, ненавистью и… болью. И я поняла, что из чужого тела сейчас смотрит совсем другой человек — Дамир Норингтон.
Он посмотрел в лицо Августа — с откровенной убийственной яростью. Потом в мое.
— Ну здравствуй, Кэсс, — сказал чужой голос.
Ответить я не успела, потому что в мою шею впился дротик. Следом еще один.
Я моргнула. И все исчезло.
Неварбург
Очнулась я в самолете. Открыла глаза и осмотрелась: сбоку иллюминатор, за которым пенятся облака, мои ноги укрыты пледом с символикой Святой Инквизиции, под головой — удобная подушка, наручников нет. Что ж, устроили меня с комфортом.